сайт Послушник
Главная Следующая лекция: 2. Содержание учебного курса, часть 1

Читать дословный конспект (расшифровку аудио) лекции профессора Осипова А. И.
(Вновь поступившим в МДС, 8 сентября 2012 г.) Скачать mp3 с официального сайта

1. Чему учиться в семинарии

Сейчас я хотел с вами поговорить по, как мне кажется, наиболее важным вопросам. Детали вы все услышите в процессе обучения. Вам будут рассказывать о многих очень интересных и важных вещах, о конкретных вопросах вероучения, об истории церкви, о правилах церковных, о нравственном и догматическом богословии и прочих всяких вещах, их же несть числа. А вы знаете, когда мы пытаемся что-то рассмотреть, то, видимо, прежде всего требуется попытка какого-то принципиального видения того, к чему мы подходим и о чём мы говорим. Замечали часто, что мы говорим, говорим о чём-то, и спрашивается: а о чём вы говорите? О какой-то мелочи.

Очень часто вместо того, чтобы понять суть вопроса говорим о веточках, мелких веточках, и изучаем всяких комариков, мушек. Помните, как у дедушки Крылова: уж чего только не посмотрел он в зоопарке этом, а слона-то и не приметил, он слишком большой, представляете? Всё видел, мушек и комариков, а слона и не приметил. Так вот и в данном случае, когда мы говорим о духовном образовании, а школа наша называется духовной, то здесь мы с вами подходим к одному, я бы сказал, важнейшему вопросу. К вопросу пребывания здесь. Школа называется духовной, слышите? Хотя как скептик всё время говорю: наша школа не духовная совсем, совсем не духовная. Школа наша богословская в некоторой степени. А насчёт духовная?

Об относительной ценности познания

Вот давайте сначала поговорим об этом, чтобы нам иметь верное представление об этих вещах и не ошибиться. Я как-то здесь на лекции однажды, но уже в старших классах, таких старших, вы знаете, ой, Боже мой, совсем старших, ну, старики. Представляете, старики. В каком-то 4 или 5 классе или академии. Можете представить себе, какие они старые все? С тоски помрёшь. Да, я как-то попросил их на лекцию пригласить господина беса. Ну, им ничего не стоит, они же старики, они всё уже имеют, пожалуйста. Так, во мгновение ока он явился и я стал при них публично принимать у него экзамен по всем богословским предметам. И вы знаете, каков был результат? Совершенно потрясающий. Ну, правда, я спрашивал студентов: вы слышите, что он говорит? Да, да, конечно, Алексей Ильич, слышим. Ну, студенты, старики, всё уже слышат.

По всем предметам он показал такие результаты, что я бедный не знал, куда спрятаться под стол, потому что я увидел, что все профессора мира вместе взятые, слышите, все профессора богословия козявка перед ним, ничто. Более того, спрашиваю: ты веришь? Он говорит, ехидно улыбаясь: это вы верите, а я знаю, я вижу, а вы только верите. Тут я вообще не знал куда деваться. Я говорю, ну, что же, друзья студенты, видите, то, чему мы с вами учимся в течении многих лет, то, чему бедные профессора учатся всю жизнь, и так не могут научиться… А вы помните древнюю Римскую пословицу: уча учимся. И если тот, кто уча не учится, он достоин только сожаления.

Так вот, видите, столько усилий, столько времени, столько труда мы обращаем на эти знания, и оказывается, какой-то один несчастный бесёнок с рогами и копытами знает больше, чем все богословы мира вместе взятые. Этот вывод был сверхнеожиданным для многих из тех студентов, которые считали, что богословие – это есть изучение того, другого, третьего, десятого и пятнадцатого и двадцатого.

Кончилась эта встреча совершенно парадоксальным образом. Я этому господину сказал: ну, а теперь что ж, ты всё знаешь о Боге, о Святой Троице, боговоплощении, о догмате искупления. Всё знаешь о человеке, двухсоставен он или трёхсоставен, знаешь, что такое душа человеческая, из каких частей она состоит. Всё ты знаешь. Ну, что ж, давай, перекрестись и вместе помолимся тогда. И вот тут-то произошло: взрыв, огонь, пламя, дым, и наш всезнающий богослов исчез в мгновение ока. Правда, интересно? Ой как интересно.

Неудержимая страсть познания

Один из древних святых по имени Каллист Катафигиот как-то сказал: «Ум должен иметь меру познания, чтобы не погибнуть». Вы слышали что-нибудь такое? А вы знаете, каков смысл его слов? Вы знаете, что он противоречит, принципиально противоречит всему, я бы сказал, основному устремлению человечеству. Какому? Узнать: а где там, а что там, а как там? И в космос летим, куда только возможно. И вглубь материи забрались уже до кварков и струн, и уже не знаем, где там ещё что такое. Всё, кажется, разобрали по косточкам, разбираем и дальше. Натыкаемся на ещё большие неизведанные области, и всё дальше и дальше и дальше. Всё хотим знать, знать, знать. Зачем? Для чего? Какова цель?

Вот вы знаете, иду по улице, прохожу мимо домов, открытые окошки, и я могу раз, и посмотреть. Если вы меня спросите зачем, я отвечу: ну, просто любопытно. Ух, как это умно, правда как умно! Любопытно. Ничего себе. Ну ладно, когда в окошко заглянул человек ради любопытства, это ещё мы усмехаемся, улыбаемся, понимаем: страстишка у человека, и больше ничего. Но когда это любопытство приобретает характер всемирный, глобальный, неудержимый, характер потока всесокрушающего на своём пути, тогда нас бросает в дрожь. Как бы чего не случилось. И мы видим, что случилось.

Совсем ещё недавно, какие-нибудь 100 лет назад никто даже не предполагал, что может случиться от этой неудержимой страсти познания: где, как, что, почему? Никто не предполагал. Было так интересно, так увлекательно. Ещё бы, открывали одно за другим, новые пласты бытия, новые уровни познания открываются перед нами. Всё так интересно. А какие технические достижения, Боже мой! Взял маленькую штучку и разговариваю с Соломоновыми островами. Какие достижения поразительные! И вдруг, и вдруг те учёные умы, которые так много сделали для подобного рода достижений, вдруг остановились как перед какой стеной. Мало остановились, сначала тихонько, затем громче, теперь уже кричат, кричат уже. Что мы наделали, мы породили монстра научно-технического, с которым теперь уже мы справиться не можем. Мы думали, породим такого слугу, который даст нам все блага земли. Оказывается, мы породили того, кто теперь нас берёт за шиворот и ведёт туда, куда мы бы не хотели.

Наверняка вы читали научно-популярную литературу, а может и в научной читали о тех страшных уже (другого слова не скажешь) проблемах, перед которыми сейчас стало человечество в результате не чего-нибудь, а человеческой деятельности. Человеческой, познавательной деятельности, этой неудержимой страсти: «что там?»

Древо познания добра и зла

Как это здорово перекликается с тем библейским сюжетом, о котором вы будете рассуждать, о котором вам будут рассказывать, вам будут давать разные толкования интересные, хорошие, полезные. А я вам ещё одно дам. Как это перекликается с Древом познания добра и зла. Не вкушай, смертию умрёшь. Как? Древо познания, это же изумительно! Сама природа человека, кажется, говорит об этом! Не вкушай, не срывай плода, погибнешь, смертию умрёшь.

Я не знаю, сколько времени прошло с тех пор, как эти слова были сказаны первым людям Адаму и Еве. И человечество так, иногда догадывали, что-то, но никогда ещё не оказывались перед таким уже фактом, кричащим фактом, к чему мы пришли на пути этой своей познавательной деятельности. Достаточно только одного экологического кризиса, о котором вы прочитаете в каждом журнале на каждом шагу. Достаточно только его, чтобы понять, перед чем мы оказались. Боже мой, перед чем мы стоим! Перед такой катастрофой, о которой сейчас говорят учёные, может начаться моментально. Знаете, как лавина идёт, поднимается перед плотиной, поднимается, поднимается, всё пока нормально, правда? Пока не поднялась водичка и превысила этот уровень, и хлынуло море. Всё сметает на своём пути моментально и дамбы, и строения и людей и всё на свете. Сейчас предупреждают именно об этом, что катастрофа, глобальная катастрофа может начаться с такой стремительностью, что никакие наши средства человеческие, научно-технические, которыми мы восторгаемся, которыми мы гордимся, ничего с помощью них невозможно будет сделать.

Вот даже иногда местные, как говорят локальные катастрофы, посмотрите, раз, произойдёт что-нибудь, и ничего не можем сделать. Вот, недавно ездили даже наши студенты на Кубань. Посмотрите, раз, и всё. И сейчас по всему миру, куда не посмотришь то там, то здесь происходят пока такие отдельные катастрофы. Но обращает на себя внимание, какие катастрофы: или которых никогда не было, не зафиксировано, или которые были сто лет тому назад, пятьдесят лет тому назад, и всё больше становится. Природа начинает возмущаться, что-то мы затрагиваем какие-то её струны, которые нельзя трогать. Нельзя. Смертию умрёшь, есть предел познанию. Ум должен иметь предел познания, чтобы не погибнуть. Это как раз, если хотите, словесный пересказ того библейского повествования, с которого начинается книга Бытия.

Знаете, что такое «Бытие»? Существование. Начинается наше человеческое бытие, с чего, вы подумайте. С предупреждения: человек, тебе даны колоссальные возможности, тебе дан разум, способности, даны силы, дана власть. Первому человеку, какая власть была дана над миром над всем. Смотри, не искусись, не сорви плод с этого древа.

Любое изучение, любая наука, в том числе богословие, стоит перед тем же самым предупреждением. Точнее, это предупреждение стоит и над ним. В нашей с вами области, области богословия очень легко совершить (я хотел сказать трагическую, и даже этого слова мало, как бы посильнее что придумать), смертельную ошибку подменить религию, христианство, богословие вот этим изучением внешним, одной памятью, одним умом всех этих христианских истин. Даже, если хотите, Евангелие наизусть можно выучить. Кстати, этот бесёнок наизусть знал всё. Я экзамен простой провёл: 31-я страница Евангелия, 15-я строка сверху: то-то-то. 351-я страница, 13-я строка снизу: тра-та-та. Всё наизусть знал, и оставался кем? Замечательно? Всю Библию назубок знает, паршивец, а остаётся всё тем же демоном, противящимся Богу и всякой святыне.

Изучение умом и познание сердцем

Что такое богословие? Есть два понятия о нём. Вот то, о чём сейчас я вам говорил как о предупреждении, это богословие, которое святитель Феофан Затворник называл умовым изучением. Что такое умовое изучение? Это представьте себе, берут голову, опускают её в хороший раствор. Мозга работает, и в неё набивают информацию всякую, какую угодно. Богословие? Пожалуйста, богословскую, физику, какие-нибудь другие науки, всё что угодно. Всё что угодно набить можно в нашу бедную головку. И хороших вещей и дряни всякой. И чистых и грязнейших вещей. Всем можно наполнить нашу голову, слышите? Это так называемое рациональное (рацио, рассудок).

Кстати, в русском языке видите, есть тоже различение: есть рассудок, а есть ум, есть даже мудрость. Так и в других языках тоже есть. В греческом языке, например, в других тоже есть различение этих вещей. Если вы когда-то читали Евангелие, наверное, вам приходилось всё-таки. Я читал очень давно, почти ничего не помню, но всё-таки кое-что иногда всплывает на память. Там есть странные слова, которые сразу не поймёшь, даже никак не поймёшь, ну, даже совсем непонятно: Из сердца исходят помышления. Вы когда-нибудь слыхали такое? Я, например, точно знаю, что из головы моей исходят помышления, и каких только не исходит. А тут из сердца, говорят, исходят помышления, вы подумайте только, какие удивительные вещи, неслыханные, невиданные. Говорится о разных, оказывается, сторонах человеческой природы. Оказывается, человек может жить одним рассудком. То есть, что это значит? Он может изучать богословие одним рассудком, что это значит? Это значит примерно следующее.

Головой я усваиваю какие угодно знания, не важно, а своей волей, своим желанием, своим чувством, своими стремлениями, целью даже жизни у меня являются совсем другое.1

Знаете, есть такие замечательные слова. «Ах, две души живут в груди моей, и рвутся врозь и жаждут разделения». Одно дело понимание умом, рассудком, совсем другое дело то, что живёт в сердце человеческом, из которого, как сказал Господь, исходит помышление. Это вот это самое главное, к чему я стремлюсь, чего я хочу. Причём, не сейчас. Сейчас, например, через некоторое время есть захочу, да не об этом же речь идёт. Или спать вот хочу. Погода плохая, так рот и раскрывается у меня, представляете, как у бегемота. Раз, и всё проглочу. Не об этом речь идёт, речь о другом. А к чему я стремлюсь в жизни, что я в своей жизни вижу как цель.

Человек отличается от животного тем, что он может думать

Вы знаете, очень любопытно, что иногда некоторые даже и не думают об этом. А стоило бы подумать. Животные, конечно, не думают, так мы уверены. Они не думают ни о каком смысле жизни, ни о какой цели своей жизни. У них всё это происходит как? Как говорят, природно, биологические инстинкты. Живёт насущными потребностями, и больше ничего.

Человек отличается от животного тем, что он может думать. Это, кстати, ужасно, конечно. Это самая ужасная вещь. Как хорошо жить бездумно. Бездумно в каком смысле? Ешь, пей, одевайся, решай проблемы бытовые, свои так называемые жизненные проблемы, личные проблемы, и ни о чём не думай. Не поднимай глаза кверху, человек.

Кстати, сколько времени Россию-матушку убеждали, что человек – это только немножко более развитая обезьяна. Слышите, обезьяны вы, нет Бога, нет души, нет бессмертия. Живём один раз. Поняли, кто вы? И с какой силой это, сколько литературы, горы литературы издавались: нет Бога, нет души, нет бессмертия. Умер, и всё, как все животные. Животное ты, а не человек. Вы слышите, какая сатанинская идея?

Человек отличается совсем другим. Он должен всё-таки подумать, задуматься, зачем я живу? Я же вижу, кругом умирают люди, значит, я тоже. Хотя я в это не верю, что я умру, это умирают другие только, сами понимаете. Со мной это невозможно. А зачем же я живу всё-таки, надо бы подумать. Первая главнейшая задача, которую должен решить человек, это, в конце концов, трезво, разумно, серьёзно, спокойно решить эту задачу. Зачем же я живу, какой смысл моей и вообще человеческой жизни.

Ум сердца

Можно подумать, что это исходит только от ума, в смысле от головы. Нет. Ум, оказывается, находится не только в голове. В голове, скорее даже рассудок. А ум, то есть то, что затрагивает человеческое существо, всё действительно коренится в сердце. От туда исходят все наши желания, как добрые, так и злые, как чистые, так и скверные, из сердца человеческого. Открою вам маленький секрет. Когда я ошибаюсь умом, меня легко убедить в этом. Я всё время твердил: дважды два – три с полтиной, я точно это знаю. Мне говорят: да нет же. Почему нет, я был убеждён. Наконец, мне по полочкам разложили. Да, правда, это четыре, оказывается, никуда не денешься. Ум легче переубедить, здесь легче увидеть свою ошибку. А вот сердце ой как трудно. Упёрся человек, и всё. И никакие доводы, ничего не помогают. Он даже не хочет слушать. Упёрся. Есть такое слово «упёртый». Какая беда!

Это происходит где? В сердце человеческом. Это самое страшное, я вам скажу, дело, что может быть в человеке. Потому, что такой упёртый человек не способен уже воспринять ничего, само сердце его уже таково. Он то, что называется фанатик. От слова фанатос, смерть. Придите на кладбище, попробуйте проповедовать: ой, как вас услышат замечательно. Все откликнутся с радостью: ой, спасибо! Да? Мёртвые не слышат. Не слышат упёртые. Упёртость где? В сердце человеческом.

Что это такое? Это гордыня, это самомнение, иногда это даже какая-то глупость. Человек боится посмотреть даже на те доводы, которые ему предлагают посмотреть: посмотри, разумные. Не надо. Мне сказал вот такой-то. И всё, и я смотреть даже не буду. Вот где, оказывается, корень человеческой жизни.2

Ошибки ума можно исправить, по крайней мере, легче исправляются. А ошибки сердца ой как трудно, очень трудно. Потому что они связаны со страстью. Прежде всего, страстью гордыни, страстью самомнения: как это я могу вдруг сказать неправильно, как это я могу ошибиться, как это я могу отказаться от того, что я считал прежде всегда правильным и верным?

Что такое богословие?

Так вот, друзья мои, когда мы говорим о богословии. Есть рассудочное богословие, это изучение всех внешних предметов умом и памятью. Есть богословие сердца. Это богословие является главнейшим. Как говорил Иоанн Лествичник преподобный, вы, может быть, что-то о нём услышите, «совершенство чистоты есть начало богословия». Совершенство чистоты, чистоты чего? Сердца, души, есть начало богословия.

Вы знаете, до чего это страшные слова? Они же под корень рубят наше внешнее богословие. Потому что это кто из нас представляет из себя совершенство чистоты, интересно? Любопытно посмотреть бы на такого профессора, который совершенство чистоты представляет. Ну, студенты-то могут ещё, может быть. А профессора никак нет. Где это? И это только совершенство чистоты начало богословия, но не ещё богословие.

Скажу вам, слово богословие – это не очень хороший перевод греческого слова. От туда же мы взяли. От туда к нам пришло, в основном, христианство. Это не очень хороший перевод. Потому что греческое слово теология, или феология, если хотите. Теос (Феос) это Бог, а вторая часть слова интересная. Логос. Первое значение этого греческого слово логос – слово. А дальше ещё 90 с лишним значений. И в частности: знание, познание, даже ум. Уж не говорю о множестве ещё других: это и логика, и рассуждение. Логос, это греческое слово многозначное. И по существу, когда мы говорим «теология», то нужно бы перевести это богознание, богопознание, вот что мы именуем словом не совсем удачным «богословие».

Что такое «богословие»? Разговоры о Боге, что ли, да? Что в нашем представлении слово? Вот слова произносим, значит, богословие это что такое? Разговоры о Боге? Какой ужас! Нет. Это можно так дойти до «болтовня о Боге», её сколько угодно. Именно болтовня. Вы познакомитесь, что творится с протестантским богословием, с католическим, всякие сектантские штучки. Да и у нас тоже не мало. Не болтовня, а богопознание, вот что такое, оказывается, богословие. Теология, богознание.

Как оно происходит? Вот теперь один из важнейших вопросов, который должен был стоять, конечно, перед каждым, кто входит, кто пребывает в духовной школе.

Богознание требует очень немногих формальных знаний, то есть тех, которые изучают в книгах, в смысле школьных знаний, совсем немного. Если вы обратитесь к Евангелию, обратитесь к посланиям апостольским, то вы не много найдёте то, что требуется знать. Что нужно знать? Во-первых, Бог есть, Он наш отец. Во Христе открылось, что Бог триипостасен. То, что пришёл Бог Слово воплотился, вочеловечился, что Он пострадал, умер и воскрес за нас. Что Он создал Церковь свою, дал таинства, и сказал нам, что самым главным в человеческой жизни является понуждение себя к жизни по заповедям и покаяние. Вот почти всё. Это почти всё, что надо знать человеку, христианину.

Если вы посмотрите историю церкви, посмотрите первых христиан, они только это знали. И какие они были святые, на какие страдания они шли за эту веру. Видите, как немного, правда? Христос пришёл, пострадал, умер и воскрес, следовательно, и все мы воскреснем. Нужно жить по христовым заповедям, вот, как Он сказал, вот истинный путь жизни. И каяться, когда нарушаем. Вот, оказывается, что требуется, совсем немного нужно знать.

Зачем нужно изучать богословие?

Но скоро вы откроете учебники догматического богословия и прочие, за голову схватитесь: ой как много надо знать, оказывается. Ой, как много нужно запоминать. А на самом-то деле достаточно знать Евангелие и вот эти основные истины. Но здесь есть одно «но», и в котором без этого школьного богословия не обойдёшься. Какое «но»?

Если тут сейчас находились представители всех христианских направлений, католики, протестанты, всякие сектанты, православные, все вместе. Собрали всех вместе, представляете, такой Ноев ковчег, и сказали: во что вы верите? Все бы подняли бы высоко Библию. Все. Священное Писание, а что же ещё? Правда, интересно? Все идут со Священным Писанием, с высоко поднятым Священным Писанием. Вот это интересно. А кто же прав? А как узнать, как прав?

Кстати, католиков сейчас больше миллиарда. Протестантов, наверное, раза в два больше, чем протестантов. Православных совсем немного, не знаю, миллионов двести – триста, не знаю. Кто же прав, скажите мне? Все с Библией в руках. Её издают миллионными тиражами.

А вы знаете, что случилось в XVI веке? Очень любопытное событие произошло, как раз в ключе этого вопроса. На Западе произошла так называемая протестантская реформация. Один из её идеологов, главарей Лютер. Хотя, правда, главным идеологом был Меланхтон, кстати, масон, это довольно любопытно. Так вот, что они провозгласили? Кажется, и провозглашать-то было нечего. И вдруг они заявили, и до сих пор стоят как крепость несокрушимая: Sola Scriptura. Знаете, что это такое? Только Писание. Странное дело, а кто против Писания-то? Что же они заявили-то? Удивительно. Нет они сказали не Писание, а только Писание. Почему я говорю об этом, друзья мои?

Мы сейчас стоим перед очень большим искушением. То есть, всегда стояли, ну, сейчас поскольку мы живём, то мы и стоим. Каким искушением? А вот каким. Если вы будете встречаться с протестантами, с другими: а вот видите, в Евангелие сказал Христос, видите? Ну, вижу. Вот, и только так и надо понимать. Вот видите, написано: «поставили епископов». Епископы это что такое? Это не наше слово, епископ это греческое слово, кто это такой? Блюститель, надзиратель, если хотите. Или «поставили пресвитеров». Что такое пресвитер? Пресвитерос, то есть старший в общине. А вы придумали тут иерархию: священников, епископов. Видите, что написано? Вижу. Кто прав?

Видите, написано в послании Галатам: «человек спасается только верою, а не делами». Чёрным по белому. Вижу. А вы чего придумали там какие-то всякие дела и прочие вещи?

Вам приведут, надеюсь, множество примеров, вы их увидите. Я обращаю ваше внимание, кто же прав из этих, я бы сказал из этих сотен направлений, которые все идут с высоко поднятой Библией, и говорят: вот, Библия сама себя объясняет. Где критерий правильного понимания? Где он?

Скажу так, если бы действительно Библия сама себя объясняла, то никаких не было бы разночтений и разных пониманий. Правда, же? Все бы понимали одинаково, если бы она сама себя объясняла. Оказывается, есть много в ней моментов, которые вызывает совершенно разные понимания. И где же истина? Где? Скажу вам так.

Православие опирается на учение святых отцов

Православие отличается от всех других конфессий, и от католицизма, и от протестантизма. Тем отличается, что говорит: Священное Писание надо читать и понимать только через призму святоотеческого толкования его. Почему святоотеческого? По очень простой причине, что святые отцы толковали Писание тем Духом Святым, который является автором Священного Писания. Кто же лучше знает, каков же смысл в тех или иных словах Писания, как не Дух Святой, правда же? Святые тем и характеризуются, что они писали тем же Духом Святым, объясняли и толковали. А не просто, знаете как: а вот мне кажется, что вот так. Да, а другой говорит, а мне вот эдак. Хм, тоже интересно. А третий говорит: всё-таки, на самом деле, вот как. Тоже замечательно.

Один протестант меня убеждает: Христос не воскрес. Я говорю, ой, как интересно. Это в каком Евангелие от Иуды Искариотского может быть? В каком Евангелие это написано? Причём, это не кто-нибудь, не думайте. Это профессор богословия, один из самых ведущих новозаветчиков англиканской церкви.

Другой епископ протестант мне лично же говорит: Христос – это удивительный, поразительный человек, это идеал человечности, это совершеннейшая личность. Я: ну да, Он же Богочеловек. Нет, нет, не надо Богочеловек, Он человек! Вы знаете, как это звучит! Я: ах, вот, оказывается что. Это не ново, говорю. Вы слышите?

Уже апостол Павел писал и укорял многих: как это Христос не воскрес? Как это не будет воскресения мёртвых? На каком основании вы это говорите? Знайте, что истинный смысл Писания мы можем найти только в святоотеческом понимании. Только через них мы можем правильно понимать Священное Писание. Sola Scriptura, этот протестантский принцип «только Писание», вот как сказал апостол, вот как сказал сам Господь, и так далее, вы слышите? Даже кажется вот, сказал. Да? Да, спасибо, давайте посмотрим. Что пишут святые отцы по этому вопросу? Давайте посмотрим. Мне своим умишком представляется вот так. А они-то, достигшие чистоты сердца, а по слову Христову, блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят. Они-то, и только они могут дать нам подлинный, истинный смысл Священного Писания, его понимания.

Вы, конечно, только приступаете, и кажется, чего тут особенного. Вы просто не представляете, на самом деле, насколько это важно. У протестантов каждый сам себе голова, понимаете? Ну, правда, есть авторитеты, на которых они ссылаются. Но это авторитет, он ничего не значит. В конце концов любой может сказать что угодно. Любой.

У католиков, в конечном счете, что сказал папа, всё. Вы слышите, всё. Один из знаменитых кардиналов XVII века Белармин был такой, чёрным по белому написал: если даже папа скажет прямую ересь, если он чёрное назовёт белым, если святое назовёт греховным, если он добродетель скажет, что это скверна, – и перечисляет эти вещи, – церковь обязана учить так, как он сказал. В противном случае она совершит преступление. Слышите? Это один из выдающихся богословов, правда, XVII века, но не думайте, в принципе ничего не изменилось. Последнее слово за ним. Он наместник Христа, и если он сказал это, то не подлежит никакой критике, никакому сомнению.

Только православные говорят: для нас не важно, человек какой сказал, какая знаменитость, какая учёность, важно посмотреть, как святые отцы говорят об этом. И вот как они говорят, это будет истиной.

Правда, есть немало вопросов, по которым святые отцы или не говорят, особенно современная жизнь представляет новые проблемы, или говорят по-разному. Есть такое? Да, конечно. Да, по-разному говорят, даже взаимоисключающе подчас говорят. Как здесь быть? Значит, этот вопрос не имеет окончательного решения, и, следовательно, здесь остаётся почва для человеческого размышления, для дальнейшего изучения, если вас интересует такое вопрос. Но это когда? Когда не один-два святых, потому что и один святой мог ошибаться, один-два могли. Когда мы видим их много, значит, эта точка зрения тоже присутствует в церкви, то есть является в этом смысле церковной. И противоположное тоже является церковной. Значит, здесь нет окончательного решения вопроса. Ну, что же, хорошо. Тогда остаётся место, если кто-то желает, или эта проблема действительно оказывается насущной, остаётся место для рассуждения. Но сегодня я хотел сказать о чём?

Бога узрят чистые сердцем

Богословие в подлинном смысле этого слова – это есть духовная жизнь правильная, которая только может помочь нам очиститься от наших страстей, очистить наш ум, поможет нам более правильно, с большим смирением относиться ко всякого рода идеям, мыслям, которая поможет нам отречься от своего эгоизма, от своей, лучше сказать, гордыни. Вот что является главным в богословии. Блаженные чистые сердцем, ибо они Бога узрят. Слышите, узрят. То есть что значит? Значит познают. Вот, оказывается, где познания Бога происходит. Богопознание, богословие, теология. Вот на каком пути происходит это богопознание. А не на пути запоминания всяких-всяких вещей.

Скажу вам даже так, что опыт показал, что самыми сильными гонителями христианства, в частности, православия на Руси во время революции были те, кто до этого кончали духовные школы. То есть выпускники семинарий и академий. Если вы когда-нибудь почитаете Вениамина Федченкова митрополита, святого человека, то вы увидите, что творилось в наших духовных школах, до чего там дошло дело.3 И это притом, что уровень интеллектуальный, уровень изучения богословия был чрезвычайно высок. Вот это рациональное богословствование у нас, или умовое, как говорил святитель Феофан, находилось на высочайшем уровне. Это был, действительно, потрясающий просто уровень. Но обратите внимание, будете брать в библиотеке книжки тех же дореволюционных богословов, и вы с удивлением обнаружите, в их подстрочниках ссылки, непрерывные ссылки на западных богословов. И редко-редко на забытых святых отцов.

Понятно, победить какую-нибудь в себе страсть ой как трудно. А усвоить какую-то новую идею ой как это интересно. Вы слышите, мы жизнь превращаем в игрушку. Богословие превращаем в развлекаловку. И как интересно услышать что-нибудь новенькое, помните откуда? Афиняне ничего не любили как услышать что-нибудь новенькое. И даже апостола Павла пригласили, что-то он говорит интересное, о каких-то других богах. В ареопаг его пригласили даже, послушали немножко его. И когда он заговорил о воскресении мёртвых, ему сказали: знаешь что, иди, иди, и не рассказывай нам сказки. Послушаем тебя в другой раз. Им чего бы новенького, умощипательного надо что-нибудь, это гораздо интересней.

Христианская жизнь немыслима без молитвы

Христианское богословие всё заключается в правильной христианской жизни, запомните, пожалуйста, это. Она не мыслима, если мы не начнём хотя бы немного учиться (скажу удивительную вещь, вы скажете, ну, профессор совсем что-то у вас) учиться молиться. Да, да, молиться. Не тараторить молитвы «та-та-та-та-та, вышла кошка за кота». Как один, помню, читает первый час, вот такой же поступивший. Первый час читает всенощной. Видит, написано: «Господи, помилуй 40 раз» и читает:  Господи, помилуй сорок раз. Иже на всякое время, на всякий час… и пошёл. Ну, красота просто. А чего повторять сорок раз, зачем, сразу сказал:  «Господи, помилуй сорок раз» и всё в порядке, и больше ничего не надо.

Самая большая опасность, которая стоит перед вами, как студентами духовной школы, состоит в следующем. Что вы привыкните к словам молитвы и совершенно, если умели ещё молиться, разучитесь. Всё, тогда можно будет поставить на вас сразу крест. Какой только не знаю, из дерева или металла. Одному старцу так и пришёл один монах и говорит: у меня непрестанная молитва. А он ему ответил следующим образом. Никакой нет у тебя молитвы, а ты просто привык к словам молитвы, как другие привыкают к ругани. Как вам это нравится? Как вам нравится? Ты просто привык к словам молитвы, как другие привыкают к ругани. Язык болтает: «Господи Иисусе, Господи Иисусе, Господи Иисусе …», а сам в это время витает по всему миру. А что святые отцы об этом говорят? Молитва без внимания, в смысле без понуждения себя к вниманию к молитве – это есть оскорбление Бога. Одна из самых страшных опасностей, которая стоит перед вами. Это можно настолько привыкнуть к этому оскорблению Бога, что даже не обращать на это внимание. Это ужасная вещь.

Скажу вам так: нет религии без молитвы. Религии нет без молитвы, потому, что религия – это связь с Богом. А эта связь осуществляется только путём молитвы. Поэтому в том случае, когда у человека нет внимательного, сознательного обращения к Богу, молитвы, всё, человек атеист. Да, да, он православный атеист. Почему? Он никогда не молится, он вычитывает. Тот, кто не понуждает себя к вниманию на молитве, учтите, он богохульствует, этот человек.

Можно понять другое, что я не могу научиться сразу внимательно молиться, это верно. Это непросто. Так же как и в любом другом деле. Невозможно научиться на фортепьяно сразу, начинают постепенно изучать клавиатуру. Так и в молитве надо. Постепенно, неспешно, но с вниманием обращаться к Богу. Избави Бог приучить себя невнимательному повторению молитв. Вы слышите, просто предупреждаю вас. Всё, вы будете православные атеисты, а потом и православные атеисты-священники. Потому, что если вы не приучитесь к молитве сейчас, то вы точно также не будете молиться и став священником. Это же не появляется сразу, вас рукоположили, и вы сразу иже во святых. Поэтому просто считаю своим долгом вас предупредить об этом.

Иисусова молитва

Если кто-то хочет на этом пути продвигаться, начните, хотя бы с краткой молитвы Иисусовой. Это великое достояние святых отцов. Апостол Павел пишет: непрестанно молитесь. И он сколько раз повторяет это. И вот это непрестанное молитесь легче всего с нашим слабым умом, который рассеивается моментально, легче всего произносить молитву Иисусову, хотя бы самый краткий её вариант: «Господи Иисусе Христе, помилуй меня». Есть возможность, можно «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй меня, грешного». Но хотя бы краткий самый.

Надо приучать себя к этому. Если мы не будем приучать себя к этому, всё, мы останемся бесплодными, пустыми. И эту пустоту понесём и дальше. И проповедовать будем пустоту, потому что душа не загорится. Господь сказал: огонь принёс Я на землю, и как бы хотел, чтобы он возгорелся. Слышите, вот этот огонь, он должен появиться в душе человеческой. Но не может он появиться, если мы не приложим вот этого хотя бы малого труда понуждения себя.

Причём, эту молитву можно произносить, вы слышите, сидите на лекции, ну, что-то не интересно, там профессор куда-то полез в такие вершины, что не достанешь. Кто мешает, несколько секунд, буквально несколько секунд от всей души сказать: «Господи Иисусе Христе, помилуй меня». Кто мешает, скажите?

Кстати, вам будет интереснейший религиозный опыт, вы увидите: праздномыслить я могу о чём угодно легко, как только касается произнести вот эту молитву, всё, помех мильён: потом, потом, потом. Начинает произносить, какие помехи. Первый признак, в каком тяжёлом духовном состоянии мы находимся, в каком помрачении. Приучайте себя, пожалуйста, к этому. Не дай Бог стать православными атеистами, окончив духовную школу.

Я смотрю, ещё есть пять минут, я специально их оставил на вопросы.

Об авторитете святых отцов

Вопрос. Вы говорили о том, что нужно воспринимать Священное Писание через призму толкования святых отцов. А, допустим, если происходит диалог с атеистами, неверующими, сектантами, и он говорит, докажи мне, что святые отцы непосредственно Святым Духом толковали, как это им объяснить?

Здесь вопрос вот в чём. Если мы не найдём твёрдых авторитетов, которые засвидетельствовали своё христианство своею жизнью, то в таком случае мы окажемся без руля и без ветрил. Нам не на ком будет останавливаться. Я вам говорил: мне так кажется, мне кажется, что Христос всё-таки не Бог. Другой говорит: ну, Он совершенный человек. Третий: ну, может быть и Бог. Вы слышите, всё, мы расползаемся. Поэтому требуется какой-то твёрдый фундамент. И православие говорит, что этим фундаментом является согласное учение отцов. Я говорил, что иногда у них бывает разное мнение, это вопрос другой. А то, что они святы, об этом свидетельствует их жизнь. Потому что когда мы почитаем их житие, то мы посмотрим. Господь что сказал в прощальной своей беседе: потому узнают, что вы мои ученики, – почему? – и перечисляет дальше: возложите руки на больных, и они исцелятся, воскрешать мёртвых, если что смертное выпьете, не повредит, прокажённых очищать, бесов изгонять, и так далее. И мы видим, что святые как раз делами этими доказали, что они действительно являются святыми. А не просто положил палец в рот, и выплюнул: мне кажется вот так. Вот на каком основании.

Поэтому мы и говорим, что согласное мнение отцов для нас является безусловным показателем истинности их понимания. Кстати, такой великий человек, как Игнатий (Брянчанинов), это XIX век, человек потрясающего образования и ума, как он пришёл к этому? Это же XIX век, вы себе представить не можете, это безбожный век, Господи, кошмар какой, такой же как наш сейчас. Он говорит: что меня поразило (кстати, он читал в подлинниках латинских и греческих авторов, он знал эти языки), что меня поразило, это удивительное согласие восточных отцов, как они пишут о духовной жизни человека. Удивительное их согласие, подтверждённое вот этими знамениями и чудесами, которые они явили перед лицом других людей. Вот так.

Атеистам, конечно, о святых отцах можно и не говорить совсем, это будет уже не разумно. Атеистам нужны другие доводы. Но в каждом конкретном случае, конечно, надо думать, о чём сказать.

Наука подошла к своему пределу

Вопрос. Алексей Ильич, вы сказали в начале лекции, о том, что посвящена часть разобранных материалов, апологетике. Там есть направления естественнонаучные. Какое ваше мнение, имеет ли смысл направляться с помощью этого чудовища научно-технического прогресса, углубляться в это направление и таким образом доказывать бытие. Или пытаться находить факты, которые помогут.

Ответ. Насчёт этого есть очень хороший совет отцов. Когда видишь тонущего, не подавай ему руку, а подай палку или что-нибудь другое, жезл, как они говорят. Ибо подав руку, ты можешь оказаться вместе с ним в пучине. Вы знаете, утопающие хватаются смертельной хваткой. У нас так погибли два студента. Да. Так и здесь то же самое, опасность какая?

Если мы сейчас займёмся изучением всех тонкостей, да в самых разных областях этого научного познания, а когда же мы займёмся тем, что нужно? Мы живём-то очень недолго. Да и потом, никто не знает, сколько я ещё проживу, а мне надо быть уже готовым. Мне же в любой момент надо быть готовым стать перед Богом. И Он скажет: голубчик, дай мне твою душу, что в ней творится, ты что Мне представил? Одну грязь какую-то. Одни мысли твои какие, ты что? Ты знаешь, что ты натворил? Ты одними мыслями своими в одну грязь превратил душу свою. А прочие дела?

Поэтому мне кажется, что здесь должен каждый человек соотносить своё положение с той ситуацией, в которой он находится. Для нас не нужно знать тонкости научного познания, но некоторые фундаментальные положения полезно знать будущим священникам. Фундаментальные положения. Наука уже сейчас показала, что подошла к пределу, и, можно сказать, почти просто остановилась, дальше не знает куда идти. Все до одного, все великие учёные и философы (я буду читать лекцию на пятом курсе, я там цитирую одного за другим), которые прямо говорят (Эйнштейн) что все наши познания подобны закрытым часам, которые мы открыть никак не можем. Но мы можем построить целый ряд теорий остроумных, почему стрелки двигаются, и ещё что-то тикает. Десяток теорий можно придумать. Но мы никогда не способны будем открыть сами эти часы и посмотреть, что там на самом деле.

Таких высказываний у учёных очень много. Они прямо говорят, что мы так, по поверхности ходим, а суть вещей не можем понять. Вот так, так что здесь надо быть осторожным.

О «занятии» Иисусовой молитвой

Вопрос. Некоторые святые отцы говорят об опасности для новоначальных при занятиях Иисусовой молитвой без должного руководства со стороны опытных наставников. Ваше мнение относительно данной аудитории.

Ответ. Дело вот какого рода. Одно дело заповедь непрестанно молитесь. Молитва Иисусова, молитва мытаря. Другое дело, о чём они предупреждают, и вот сейчас я вам скажу, посмотрите на меня: я хочу заниматься молитвой Иисусовой, благословите, батюшка. Слышите, я начинаю заниматься молитвой Иисусовой! Я сам весь уже в восторге, и все прочие уже смотрят на меня. Одно дело просто, скромно, как мы должны по заповеди постоянно общаться с Богом. Другое дело, когда по неразумию многие ещё ничего не понимают, ничего не знают, хочет сразу заниматься молитвой Иисусовой.

Однажды я вхожу в Лавру, стоит студент с такими длинными чётками. Я говорю, что же ты делаешь, убери немедленно! Мне духовник благословил. Всё. Он даже слушать не хочет. Вот в чём опасность. И оптинские старцы даже предупреждали об этом, что заниматься молитвой Иисусовой… Вы слышите, само понятие «заниматься», не молиться просто. Господи, вот сижу, вспомнил: «Господи, Иисусе Христе, помилуй меня». Другое дело заниматься. Знаете что такое заниматься? Вон, я иду сейчас вон туда, под кустик, и начинаю отчитывать сотни и тысячи. Вот о чём предупреждают, да избавит Бог без руководителя духовного начать заниматься, отчитывать сотни и тысячи… Голубчик, хорошо Абрамцево близко, только это, может быть, спасёт. Так что, правильно они говорили. Видите разница? Одно дело понуждать себя к молитве как можно чаще, а другое дело заниматься. Вот так.

 

Комментарии

1. Митрополит Вениамин (Федченков): «Да, тысячу раз правы те, кто говорит: человек не так хочет, как думает, а, наоборот, думает так, как ему хочется! Язык и слова наши нередко являются прикрасою лжи. И Сам Христос сказал: "От сердца исходит помышление". "Законы-то святы, да исполнители их - супостаты", - говорит пословица» [На рубеже двух эпох].

2. Св. Иоанн Кассиан: «Эта плотская гордость вот в каких действиях проявляется: в говорении её бывает крикливость, в молчании – досадливость, при весёлости – громкий, разливающийся смех, в печали – бессмысленная пасмурность, при отвечании – колкость, в речи – лёгкость, слова, как попало вырывающиеся без всякого участия сердца. Она не знает терпения, чужда любви, смела в нанесении оскорблений, малодушна – в перенесении их, тяжела на послушание, если не предваряет его её собственное желание и воля, на увещания не преклонна, к отречению от своих волений не способна, к подчинению чужим крайне упорна, всегда усиливается поставить на своём решении, уступить же другому никогда согласна не бывает; и таким образом, бывает, что, сделавшись неспособною принимать спасительные советы, она более верит своему мнению, чем рассуждению старцев» [Добротолюбие: т. 2. - М.: Артос-Медиа: Неугасимая лампада, 2010, с. 113].

3. Митрополит Вениамин (Федченков) вспоминает одно из тайных собраний семинаристов: «Председатель, очень умный, 18-19-летний юноша, первый ученик пятого класса, Шацкий открывает его своей пламенной речью против правительства... О ужас!!! Куда я, скромный сынок маменькин, попал?.. А речь все поднимается, сгущается... И вдруг Шацкий предлагает не менее не более как совершить террористические акты, и в первую очередь цареубийство...» [На рубеже двух эпох]. Вот так семинария дореволюционная, вот это семинаристы! Теперь понятно, почему преподобный Варсонофий Оптинский говорил: «Революция вышла из семинарии».

Главная Следующая лекция: 2. Содержание учебного курса, часть 1

Обратная связь: mail@poslushnik.info