сайт Послушник
Главная Предыдущая лекция: 5. Христианский смысл жизни Следующая лекция: 7. Христианство или язычество? Часть1

Читать дословный конспект (расшифровку аудио) лекции профессора Осипова А. И.
(5 курс МДС, 24 сентября 2012 г.) Скачать mp3 с официального сайта

6. Познание земли и Неба

Сегодня я хочу с вами говорить о том, кто же есть Бог и каковы возможности Его познания. Вопрос, который мы с вами уже затрагивали чуть-чуть. Но опыт свидетельствует, что несколько слов об этом надо сказать.

Кто же есть Бог, то слово, которое постоянно употребляется на всех языках. Делаются в истории самые разные попытки описания и определения кто есть Бог. Но если подойти по существу к этому вопросу, тем более учитывая весь исторический опыт попыток этого описания и учитывая особенно христианское восприятие Бога, то мы с вами должны ответить на этот вопрос таким образом.

Бог познаётся в непосредственном опыте Его видения

Бог относится к категории (извините, это философский термин, но вам всем понятный), которая именуется «простыми вещами». Простые – значит не сложные, то есть их нельзя расписать: из того-то, из того-то состоит. Нет, только одно. Это простое. А ещё один из самых великих древнегреческих философов Платон говорил: простые вещи не поддаются определению, то есть невозможно их определить. Что это значит? Действительно, мы ничто простое не можем определить. Вот, вы сидите в кресле красного цвета. Как  вы опишите человеку, который никогда в жизни не видел красного? Никаким образом, вы никаким словом выразить это не можете. Простые вещи доступны только непосредственному созерцанию, или видению. Слышите? Только непосредственному видению, а никакими словами вы не опишите это.

Так вот, если мы, в частности, коснёмся понятия Бога в христианском богословии, то мы находим прямые слова святых, когда они касаются этого вопроса. Бог есть простое существо. Я говорю простое, потому что простое по отношению к Богу не совсем, простое – это элементарно звучит. Бог есть простое существо, то есть в смысле простое, идеально простое, абсолютно простое. Что от сюда следует? Оказывается познание Бога, следовательно, возможно не на пути расчленения Его (потому что интеллектуальное познание – это расчленение, потому что Он простое существо), а только на пути непосредственного созерцания. По-гречески это слово созерцание – фиория, то, что в русском языке превратили в слово теория (фиория – теория). Созерцание. То есть Бог познаётся только в непосредственном опыте Его видения и познания. А вовсе не рассуждением. Это нам с вами ещё пригодится, ещё об этом поговорим. Это просто маленькое вступление.

Познать Бога по существу невозможно

А сейчас я хочу сделать небольшой перерыв в этой логике и указать вам на очень любопытную  вещь. Очень часто мы слышим, что Бога познать невозможно. Бога не видя никтоже нигдеже, помните? Не видя то есть не познал. Само слово теология, как вы помните, лучше всего было перевести как бого-видение, бого-знание. Потому что бого-словие — слово ничего не говорящее. Теология – это боговидение, богознание.

Так вот, в данном случае, когда мы говорим о богопознании, и когда мы говорим, что познать Бога по существу невозможно, нам сразу делается упрёк: у вас всё одни тайны. Вот в науке – пожалуйста, совсем другое дело. Философия – о! Вот мне и хочется сегодня показать вам на основании высказываний величайших фигур, звёзд науки и философии, каковы же действительно возможности человеческого познания в принципе. Познания научного, познания философского. Я вам приведу целый ряд высказываний этих великих людей науки. Вам это очень пригодится. Вы сами понимаете, насколько это вопрос острый.

Возможности человеческого познания

Всю советскую эпоху нам говорили: наука против религии, религия против науки. В науке всё понятно, всё известно, всё доказательно. В религии одни тайны и одна вера. Но давайте посмотрим, а что же, действительно, говорят сами учёные о возможности научного познания. Слышите, научного. Речь идёт о какой науке? Вы понимаете, что наука – это общее понятие для всей познавательной человеческой деятельности. А в данном случае речь идёт о естествознании, то есть о физике, химии, астрономии, биологии, и так далее.

Так вот, что же говорят учёные по вопросу возможности человеческого познания. Я назову вам несколько имён и приведу их мысли. Может быть, они о чём-то нам скажут.

Вот что пишет, например, Альберт Эйнштейн. Он скончался в середине прошлого века, в 1955 году. Зачитываю. «В нашем стремлении понять реальность мы подобны человеку, который хочет понять механизм закрытых часов. Если он остроумен, он может нарисовать себе картину механизма. Но он никогда не будет в состоянии сравнить свою картину с реальным механизмом. И он не может даже представить себе возможность и смысл такого сравнения».1 Мы смотрим: часы тикают, маятник качается, стрелки движутся. А что там такое внутри, что вдруг издаёт звук? Почему стрелки вращаются, почему маятник движется? Представьте себе ситуацию, что мы никогда не сможем заглянуть внутрь этого механизма. В науке, по крайней мере, существует одна элементарная истина, что любой научный факт можно интерпретировать множеством вариантов, которые все будут непротиворечивы, то есть они логически будут все верны. Но какой из этих вариантов соответствует действительности? Пока мы не посмотрим в механизм этих часов, мы никогда не можем сказать.

И вот он пишет о познании природы, вы подумайте, о нашем стремлении познать эту реальность. Вот кому мы подобны: человеку, смотрящему на часы, но не могущему никогда заглянуть внутрь.

Оппенгеймер, это один из создателей атомной бомбы, руководитель этой группы, писал, в частности, следующее. «Я имел возможность проконсультироваться с сорока физиками-теоретиками очень хорошо. Все признают, что мы не понимаем природы материи, законов, которые управляют ею, языка, которым она может быть описана». Вот уж неожиданно-то. Все говорят об этом.

Гейзенберг. «Наши усложнённые эксперименты представляют собой природу не саму по себе, а изменённую и преобразованную под влиянием нашей деятельности в процессе исследования. Следовательно, здесь мы также вплотную наталкиваемся на непреодолимые границы человеческого познания». Его книга очень интересная, Гейзенберга «Физика и философия». Очень интересная книга.

Фейнман, который скончался в 91 году. Это была первая звезда физической науки, американский физик. «Наука не достоверна. А если вы думали, что наука достоверна, вы ошибались». Это его лекция студентам. «Потому что, говорит, мы всегда должны заглядывать вперёд, должны предполагать. Но мы никогда не уверены, что там есть. Если мы будем говорить только о том, что есть, мы не двинемся ни на шаг. А как только мы хотим прогнозировать что-то вперёд, мы сразу попадаем на зыбкую почву неопределённости». Более того, мы же все прекрасно знаем, что наука сегодняшняя отрицает очень многое, то, о чём говорила наука вчера. А та, в свою очередь, отвергала то, что говорила позавчера. И это процесс естественный, почему? Потому что познание происходит и вширь и вглубь. И если только мы признаем, что наш познаваемый мир, действительно, бесконечен (а об этом мы слышим постоянно, наш мир бесконечен в своей познаваемости), тогда мы поймём: да, каждый шаг будет открывать что-то новое. Но не просто новое, а он открывает нам совсем другую картину понимания того, что мы до этого, кажется, понимали.

Кстати, скажу вам, к концу XIX века уже физика достигла своих пределов. Казалось, что всё, что можно было, уже открыто, всё сделано. И вдруг, о ужас! Открыли микромир. Это ядерное излучение, элементарные частицы. Оказалось, что атомы – это вовсе не неделимое. Оказывается очень делимое. В самом атоме, оказывается, целый мир, что только в его ядре, Боже мой! И с тех пор идёт бурная исследовательская деятельность.

Сейчас, как говорят учёные, после того чего только не понаоткрывали: и кварки, и струны, чего только нет в ядре. Сейчас физика находится на той стадии, когда утверждают: очень много накоплено фактов. Факты, касающиеся микромира, выглядят в плане формальном часто очень противоречиво. И не могут создать единой теории, которая бы объединила всю совокупность этих фактов, и можно было бы представить себе одну цельную картину. Сейчас какой-то тормоз, остановились. Это говорят физики, я-то не знаю. Но они-то, наверное, знают.

Один из таких моментов, который смущает публику неучёную, но перед которой сначала и учёные останавливались как перед какой-то стеной. Это наблюдение в изучаемом мире так называемых абсурдов. То есть когда сталкиваешься с вещами, которые не вмещаются в границах здравого смысла. Вот несколько примеров, несколько иллюстраций, для того, чтобы понять, что это за абсурды.

Вот, опять тот же Оппенгеймер, вы только послушайте, что он пишет. «Если мы спросим, постоянно ли нахождение электрона, нужно сказать нет. Если мы спросим, изменяется ли местонахождение электрона с течением времени, нужно сказать нет. Если мы спросим, неподвижен ли электрон, нужно сказать нет. Если мы спросим, движется ли он, нужно сказать нет». Прямо как в песенке: «движется и не движется», помните, да? Вот вам и электрон. Так каков же он, что за чушь?

Современный физик Капра пишет: «На уровне атома материя имеет двойственный аспект. Она проявляется как частицы и как волны. Причём, тот или иной аспект зависит от конкретной ситуации. Иногда проявляются свойства частицы, иногда свойства волны».

Нильс Бор, известнейшая фигура в мире физике эту странность микромира назвал принципом дополнительности. То, что англоязычные называют волна-частица. То есть, вы представляете, что такое частица, что такое волна? Камень бросьте в воду, и посмотрите. То камень, а то – волна: что же общего?

Также современный физик Джон Уиллер писал: «Самое важное в квантовом принципе – это то, что он разрушает представление о мире, «бытующем во вне», — что мир только во вне, как объект, — когда наблюдатель отделён от своего объекта стеклянным колпаком» – так он выражается. «Для того чтобы описать то, что происходит, нужно зачеркнуть слово «наблюдатель» и написать слово «участник».

Вы знаете, что это такое? Наука сейчас подошла к тем глубоким принципам устройства материи, которые удивительным образом согласуются с принципом богопознания.

Беда и трагедия богословия (не всего богословия, а, в частности, схоластического богословия, так называемого научного богословия), что Бога рассматривали как объект и думали познать. «А ну-ка, какие у Тебя свойства? А ну-ка повернись сюда, ну-ка повернись туда». Как объект рассматривали Бога.

Богопознание как соучастие в божественной жизни

Оказывается, богопознание заключается совсем в другом. Это участник, соучастник божественной жизни. Познание Бога заключается не во внешнем наблюдении Бога, не в рассматривании Бога как объекта. А как переживание того (Бог есть дух) духовного состояния, которое отражает божественное состояние. Богопознание – это сопереживание Бога, переживание Бога. Отсюда термин обожение. Вы слышите, соучастие в божественной жизни.

Помните что апостол писал, что мы все причастники божественного даже естества. Слышите, что пишет: причастники божественного естества. Естество – вы знаете это слово – природа. И вдруг физика микромира, физика элементарных частиц подумайте, что говорит! Точно! Это же прям богословие! Отбросить надо слово «наблюдатель», и понять, что правильное только «участник».

В мире исследования элементарных частиц эти частицы невозможно наблюдать просто так. Для этого строятся эти гигантские ускорители, о которых вы все слышали. И как наблюдают-то их? Бомбят это ядро, и смотрят, какова будет реакция. Это можно представить себе в следующей картинке. Вот, строим из кубиков какую-то пирамиду хорошую, какое-то здание из кубиков. И для того, чтобы узнать, что это такое, мы начинаем кидаться камнями. Ударили, там вылетело сколько-то частиц, кубиков, и мы смотрим: ах, вот, оказывается, она какая. То есть разрушая, мы думаем, что мы познаём. Нет, это уже не познание. Познание возможно только когда происходит соучастие в этом. Но это уже вопрос совершенно другого порядка.

Поэтому Гейзенберг и утверждает, что нам говорить об объективном познании (то есть познании объекта со вне), когда мы касаемся микромира, невозможно. Мы разрушаем познавая. А это уже совсем не та реальность, которую мы хотим познать. Ещё бы, запустить в это сооружение тончайшее булыжником, всё разлетается, и мы смотрим. Ах, вот оно, оказывается, какое сооружение. «Познали». Вот так.

Об «абсурдности» многих научных открытий

Вот в силу «абсурдности» многих научных открытий они на первых порах отвергались категорически. Элементарный же факт: что за глупость, когда говорят, что Земля вокруг Солнца вращается, когда я вижу, как Солнце ходит вокруг! Учёные, с ума сошли, что ли? Ясно видят все. А тут вдруг утверждают: Земля вокруг Солнца вращается, чушь-то какая, правда? Так вот, это самый простой пример. Но я вам скажу, что не только идея Галилея и Коперника была отвергнута. Помните, открытие Пастера (кстати, отсюда слово пастеризация). А генетика? Почитайте нашу советскую литературу: какая-то лженаука, эта генетика. Сколько у нас пострадало замечательных людей: Вавилов так был сгноён, бедный. Это изумительный учёный и человек, кстати. Так и сгноили его на этих диких допросах.

Кстати, вы себе представить не можете, какие допросы. Сохранилось небольшое воспоминание его соучастника по камере. На допросе он стоит и всё. Час, другой, десять, двенадцать, он падает, его бьют, опять держат. Наконец, уже просто всё уже. С распухшими ногами его едва вносят в камеру. И всё допрашивают: какой он агент, агент чьей он разведки. Какие ужасы творились, Боже мой! И последний штрих. Трупы на повозку складывают и говорят: ты знаешь, кого повезли, вот тот? Это же Вавилов. Замечательный генетик, о котором теперь, естественно, только говорят как о гении нашей науки. Сколько людей было уничтожено за эти так называемые абсурдные открытия.

А что теория относительности? Как это такое, представьте себе, в космосе на какой-то движущейся очень быстро ракете я пролетал год, прилетаю на землю, а тут сто лет прошло. Что за абсурд? Уж кажется самое твёрдое, непоколебимое, неизменяемое – это время. И вдруг теория относительности говорит: время разное, изменяемое, процесс течения, оказывается, разный. Вы знаете, теория относительности была как встречена первое время? Ой-ой-ой, была буря негодования, отрицания просто решительного. Но говорят так. Сейчас я зачитаю советского академика Ландау, и вы увидите. Он писал: «Всякий существенный шаг вперёд связан в физике с отказом от каких-то привычных нам представлений. Теория относительности заставила физиков отказаться как от предрассудков от убеждения, что в природе существует абсолютное время, единое для всей Вселенной, единое для всех движущихся систем. Она казалась безумной большинству исследователей. Но психологические неприятности, связанные с теорией относительности показались физикам совершенно детскими огорчениями, когда им пришлось осваивать квантовую механику с её дикими идеями». Ещё пуще, приехали. Вот что происходит в науке.

Это процесс постоянный. Это не какой-то данный момент, какое-то сделали открытие и потом всё. Нет, это непрерывный процесс. Ибо, ещё раз повторяю, научное познание не имеет пределов. Вселенная и вширь и вглубь бесконечна.

Невозможность доказать истинность теории, не выходя за её пределы

Вот, говорят, что очень сильный удар по надеждам найти какие-то абсолютные критерии истинности познания нанёс известный крупнейший немецкий математик Гёдель своей теоремой о неполноте формальных систем. Этой теоремой он показал, что «непротиворечивость достаточно богатой теории не может быть установлена средствами, которые могут быть формализованы в самой этой теории». Я объясню. Нельзя доказать истинность. Вот вам совокупность фактов, вот теория, которая их объединяет. Нельзя доказать истинность всего того, что утверждается в ней, не выйдя за её пределы, не посмотрев со стороны. То есть необходим выход в более широкую систему. Только исходя из неё можно уже судить о достоверности, верности или ложности тех выводов, которые в этой системе кажутся безупречными. Но вы понимаете, что наступает? Трагедия сущая. Какая? А на каком основании можем считать, что те критерии, которые мы видим в этой большей системе, насколько они верны? Ведь для того, чтобы судить об их верности, надо выйти в ещё больший круг фактов, в ещё более широкую систему. И так без конца. И где же предел? Его нет. Когда же можем сказать, что истина вот эта? Когда? Никогда. Гёдель, конечно, ой, натворил в этом плане.

Но я вам скажу, к таким же выводам приходит и философская мысль. Ещё Эммануил Кант, который скончался, вы проходили уже, по-моему, в 1804 году. То есть конец XVIII века, начало XIX века. Ещё он в своей Критике чистого разума уже утверждал, что вещь в себе никогда не может быть познана. Познаём только её явления в этом мире, а что она есть сама по себе, мы никогда не можем сказать. Вещь в себе непостижима. Но это было чисто философское умозаключение, которое как оказалось в XX веке подтверждено чисто научными экспериментами, научными выводами.

Вообще, я вам скажу, все философские построения чем ограничены? Не знаю, друзья мои, вам это интересно, или нет? Даже если совсем не интересно, я всё-таки советую кое-что запомнить, потому что вам придётся отвечать на эти вопросы. Все философские построения, все системы ограничены. Во-первых, языком нашим, вот этими понятиями, которыми мы пользуемся. Понятиями, которые все проистекают из нашего непосредственного вот этого (земного) опыта. Нашего опыта вот этого трёхмерного пространства и этого времени. Все ограничены, все наши понятия только вот этим нашим мирком. Вы видите, насколько он, оказывается, узенький. Даже мир субатомный уже вышел за его пределы. Мы живём в так называемом макромире. А уже микромир, уже другое там. Как коснулись, там абсурды.

Кстати, та же самая ситуация, когда мы касаемся мегамира, то есть касаемся мира космического. Оказывается, и там мы наталкиваемся на такие вещи, о которых мы буквально ничего не можем сказать. Какие-нибудь чёрные дыры, чёрная материя. Оказывается, вы знаете, что вот эта непостижимая, невероятная, неуловимая материя, она составляет чуть ли не 95 процентов, которую мы не видим, не слышим, и не знаем даже как подступиться к ней. А все наши познания касаются вот этих 5, ну, не знаю, чуть-чуть больше процентов. Мегамир – это, оказывается, такая тайна, что мы не знаем, что даже и делать. Это тайна нашего научного познания.

Так вот, вы теперь понимаете: а как можно, например, описать реальность, которая касается совершенно другого мира? Вот как бы нам это сказать? Как описать попробовать реальность другого мира? Что же бы нам придумать такое, какой бы пример. Как передать на нашем человеческом, обычном языке, реальность, которая абсолютно другая? Слов нет. Вот апостол Павел, он прямо сказал: я был восхищён на третье небо, помните? Слышал глаголы, то есть слова, которые невозможно передать. Почему? А мы не знаем этих слов. И не знаем слов не потому только, что слова не знаем, а потому что за каждым словом стоит конкретная реальность, с которой мы можем соприкоснуться и понять. А здесь невозможно понять. Вот он писал: «Я знаю о таком человеке, что он был восхищён в рай и слышал неизреченные слова, которых человеку нельзя пересказать».

Во-первых, нет понятий слов, когда мы касаемся философии.

Во-вторых, все наши слова, кроме математических абстракций, очень неопределённы. Вот, мы говорим «душа», а что такое подразумеваем? Мы можем описать это? Мы говорим «вечность», а что это такое? Мы говорим «человек», кто это, Боже мой, проблема такая, что сверхпроблема. Пространство, а время? Чего не коснись. Вы слышите, какие неопределённые слова? Вы посмотрите любой философский трактат. Вы увидите, какие там понятия, вы скажете, а как понимать это? И вот мы изощряемся, пытаемся создать некие понятия, которые носят, тем не менее, очень неопределённый характер. А что такое неопределенный характер? Это равносильно тому, что решать уравнение с тридцать тремя неизвестными. А говорят, и с двумя не решается. Неопределённое понятие. И вот вся философия, обратите внимание, она вся построена на использовании вот этих терминов. Что такое идея? Что такое материя? Что такое объективный мир? Что это такое? Вы что думаете, это так просто? Ну, что вы! Мы говорим «объективный» — это то, что реально существует? Но вам тут же физик улыбнётся ехидно и скажет: это что, кресло ваше красное, наивные люди. Да это есть не что иное, как электромагнитные колебания определённой частоты, которые ваш глаз воспринимает как красное. А реальность какая? Колебания электромагнитные.

Слушаете Баха. Ах, Бах! А он смеётся, и говорит: да это же всё воздушные волны определённой частоты, а вы тут восторгаетесь, или возмущаетесь. Что такое объективность? Эти волны, которые бьют в перепонку? Это реальность? Да. А это что такое: в мою перепонку, и я радуюсь, другой возмущается от этих колебаний. Так объективное что? Волны или звук? Цвет или эти колебания? Что?

Тот же Гейзенберг, которого я называл, писал по этому поводу. Стоит запомнить эту его мысль. Я надеюсь, что вы запоминаете с ходу, поэтому с этим проблем не будет. Тот же Гейзенберг писал. «Значение всех понятий и слов, образующееся посредством взаимодействия между миром и нами самими, не могут быть точно определены. Поэтому путём только рационального мышления никогда нельзя придти к абсолютной истине». Ай-ай-ай, какой удар, Боже мой! Мы все ищем истину на пути рационального мышления с помощью понятий и логики. И забыли, что значение всех понятий и слов не могут быть точно определены. А где неточность самих даже понятий, нам не поможет ничто придти к абсолютной истине.

Вывод некий сделал коллектив отечественных философов в своей работе очень интересной «Логика научного исследования». Там мы читаем такие вещи, которые просто, я вам скажу, великолепную дают картину. Вот что я вам зачитаю. Может, что-то останется, зацепится. «В настоящее время можно считать доказанной несводимость знания к идеалу абсолютной строгости. К выводу о невозможности изгнать даже из самой строгой науки математики нестрогие положения, после длительной и упорной борьбы вынуждены были придти и логицисты (это в математике раздел логики).  Всё это свидетельствует не только о том, что любая система человеческого знания включает в себя элементы, не могущие быть обоснованными теоретическими средствами вообще, но и о том, что без наличия подобного рода элементов не может существовать никакая научная система знания».  Всегда остаётся то, что не имеет никакой строгой определённости. Наука не может без этого даже и существовать.

Наш отечественный физик Ахлибинский подводит очень хороший итог. По крайней мере, эту мысль запомнить очень бы не мешало. «Развитие теории познания показала, что никакая форма умозаключения не может дать нам абсолютно достоверного знания». Вы слышите? Речь идёт о чём? Речь идёт о так называемых рациональном познании, аппарат которой в чём заключается? Логика, факты и понятия, то есть язык. Оказывается, что здесь никакая форма умозаключения не может дать нам гарантий того что мы получаем абсолютно достоверное знание. Всегда остаётся неопределённость. И это безусловный элемент всякого познания.

К чему я всё это говорил вам? Вы что думаете, для того, чтобы дискредитировать науку и философию? Вы ошибаетесь, совсем нет. Можно было даже и не рассуждая об этих вещах и не приводя даже этих высказываний, можно было понять и предполагать, что действительно наш рассудок ограничен. И само собой понятно, что мы никогда не можем претендовать на какое-то абсолютное знание. Это только совсем глупый человек мог думать, что можем получить абсолютно достоверные знания. Речь идёт не об этом даже. Мне хотелось показать другое. Я говорю это по совсем другой причине.

Богопознание возможно только личным опытом соприкосновения

К богословию предъявляются требования абсолютной достоверной доказательности и в этом смысле абсолютного знания. Причём богословию, где первым и важнейшим понятием или предметом, если хотите, является не кто-нибудь, а Бог. Скажите, кто Он? Я отвечаю: скажите мне, что такое красное? Скажите, и тогда я скажу кто такой Бог. Что, вы мне начнёте говорить какие там частоты излучения, что ли? Мне это ничего не говорит, я хочу знать, что такое красное, а не электромагнитные излучения. Скажите! Нет.

Кто такой Бог, повторяю ещё раз. Повторяя эту мысль Платона, которая совершенно элементарна, но всё гениальное просто. Простые вещи не поддаются определению, то есть словесному описанию. Невозможно, вы мне не опишите никогда, что такое красный, зелёный, громкое или тихое, скользкое или напротив, твёрдое, до тех пор, пока я не попробую, не увижу, не смогу опытно пережить это. Если уж даже научное знание, которое всегда претендует на некую абсолютность знаний. Если оно даже оказывается таковым, что же мы тогда должны сказать, когда мы начнём рассуждать о Боге, который есть Дух. Который нельзя попробовать, понюхать, повертеть, над которым нельзя провести никаких физических экспериментов. Что вы хотите, чтобы мы знали о Нём? Знания о Нём возможны только при условии, что Он сам скажет о Себе на нашем языке, то есть применительно к нашему вот этому убогому трёхмерному миру. Ну, четырёхмерный, если хотите время включить. Это убогое, узенькое, ничтожненькое четырёхмерное пространство-время. На этом языке скажет о Себе применительно к нам. Это первое.

Второе, и это не менее важно, что Его познание, оказывается, заключается не в форме умозаключений, не в форме рационального познания, головного, умового, а Его познание возможно только на том же пути, на котором постигаются все простые вещи. Феория: видение, созерцание, непосредственный опыт соприкосновения. И вот здесь Бог открыл нам, какие необходимы условия, при которых только мы можем действительно видеть Его. Также, как мы видим все другие простые вещи. Об этом говорит наука, целая наука. В христианстве она именуется аскетика.

Аскетика — личный путь к Богу

Причём интересно, что именуется именно аскетика, вы слышите, это любопытно. Назвали бы фиория. Нет, называется аскетика, указывается на один самый главный импульс, без которого богопознание невозможно. Что такое указывается здесь? Что главное? Аскео, что это такое? Подвизаюсь, тружусь, если хотите. Компьютер слово аскет, вы знаете, как бы перевёл? Спортсмен. Аскео – подвиг, труд, а не просто так, я сижу и созерцаю Господа Бога. Ну-ка Господи, покажись-ка мне. Оказывается, требуется определённый подвиг, труд при определённых конкретных условиях, знания этих условий, знания опасностей, которые стоят на этом пути. А какие опасности?

Самую главную из них – свою мечтательность не принять за реальность. Эту мечтательность отцы аскеты называли прелестью. Пре-лесть, я льщу себе. Создал себе свои мечты и льщу себе, что я постигаю Бога. То есть всякие благодатные состояния, видения, переживания, дары и так далее. Лесть, прелесть – высшей степени лесть. Ух, какое это страшное дело.

О том, что Бога по существу невозможно познать рациональным путём, об этом пишут все святые отцы единогласно. Я надеюсь, что здесь для вас нет ничего нового. Я вам процитирую немножко. Так, чтобы напомнить.

Григорий Нисский пишет: «Бог не может быть объят ни именем, ни мыслью, ни какой другою постигающей силою ума». Вот она, наша головка, рацио, думаем постичь Бога. Но замечательно пишет, очень нравится мне мысль преподобного Симеона Нового Богослова. Как он пишет, вы подумайте, что он пишет, вы послушайте только! «Я оплакивал род человеческий, так как ища необычайных доказательств люди приводят человеческие понятия и слова, и думают, что изображают божественное естество, то естество, которое никто ни из ангелов, ни из людей не мог не увидеть ни наименовать». Я оплакивал род человеческий, вы слышите? Ух, как сильно сказано. А мы начинаем Бога наделять, чем только не наделяем, какими свойствами. Но об этом мы ещё поговорим.

Кстати, он оплакивал род человеческий, и вы по истории Церкви, конечно, проходили и помните, как гностик Евномий утверждал «Я знаю Бога также, как Он сам себя знает». Помните, этот гностик Евномий. Или книгу Софрония Сахарова архимандрита «Видеть Бога как Он есть», не больше, не меньше. И там такие перепады, такие волнения, Боже мой, такие скачки, просто читаешь и диву даёшься. Хотя все отцы говорили о непостижимости сущности Божией. И то, о чём говорили отцы, когда говорили о богопознании, то как они говорили. Совсем не так видеть Бога, как Он есть, то есть по существу, совсем о другом говорили.

Поэтому надо учесть: всё то, что мы говорим о Боге, все наши догматические системы богословские все они очень условны. Вы слышите, они очень условны, относительны. Они открывают вовсе не Бога самого по себе, а открывают то, что Бог открыл нам применительно к нашему языку, вы слышите? Применительно к нашему вот этому элементарному опыту жизни, в котором мы живём. Я вам скажу, это очень важно. Святые отцы говорят поэтому, что Бог познаётся не в рассуждениях, чем мы изощряемся. Совсем не рассуждениями.

Когда сердце очищено от страстей возможно созерцание Бога

Исаак Сирин писал даже так: «Молчание есть тайна будущего века, а слова суть орудия этого мира». Обратите внимание: слова – орудие этого мира. Молчание – тайна будущего века. Они говорят, отцы, что Бог постигается в молчании. Помните термин исихия? Это не просто молчание, речь идёт совсем о другой исихии. Молчание – это есть не что иное, как свобода ума от действия страстей, когда ум достигает этого блаженного молчания, когда он не произносит никаких слов. Он только достигает непосредственного видения, созерцания, соприкосновения с божеством. Тогда всё замолкает.

Помните в страстную неделю: и да молчит всяка плоть человечья, и да стоит со страхом и трепетом. Действительно, страх и трепет перед тем, когда открывается Он. Молчание – есть тайна будущего века. Вот где, оказывается, происходит познание Бога. Но чтобы достичь этого молчания, этого блаженного, этого великого молчания, оказывается, требуется знание этой науки, требуется подвиг. Требуется, проще сказать, достижения бесстрастия, когда ничто не отвлекает человека, когда он может действительно соприкоснуться непосредственно с Богом. Как Исаак Сирин писал, что такое молитва? Он говорит: молитва – это отрешение ума от всего земного чувственного. Отрешение ума от всего, потому что молитва это есть не что иное, как соприкосновение с Богом. Когда оно может быть с Богом? Только тогда, когда наши связи, толстенные верёвки, которыми мы связаны с этим миром, будут отрешены от нас. Мы же прямо связаны с этим и они мешают человеку действительно созерцать Бога. Ух, как удивительно. Молчание есть тайна будущего века.

Не думайте только, что когда он говорит «будущего века», что это обязательно век после смерти, который наступит. Нет. Христос сказал: есть среди стоящих здесь, которые не вкусят смерти, как уже увидят Царство Божие, пришедшее в силе. И когда читаешь святоотеческие творения некоторые, видишь: да, они уже вкусили это Царство Божие, пришедшее в силе. Где оно, это Царство Божие? Там? Внутрь вас есть, а не там. «Постарайся войти в клеть сердца своего, и там найдёшь клеть, то есть небесную, ибо та и другая одно и то же». Слышите, где Царство Божие-то? Вот где, оказывается. Вот где постижение Бога. Теперь понятно нам, почему в молчании? Причём, молчание – это что такое? Когда сердце очищено от страстей. Только тогда происходит и возможно созерцание Бога.

Вот что такое молчание, вот что такое исихия. О которой некоторые так рассуждают: исихасты, а почему не исихасты, а почему то-то, другое – смешно! Который ни с одной своей паршивой мыслишкой не может справиться, он уже о исихазме рассуждает, прям уже исихаст, сейчас в пещеру забрался.

Откровение Бога о Себе даёт правильное направление жизни

Есть два метода описания Бога. Вот один из них, о котором мы с вами говорим, и который в богословии называется апофатическим способом. Это что такое? Это есть не что иное, как утверждение, что Бог по своей сущности, конечно, неописуем. Это вещь в себе, выражаясь кантовским языком. Но вы знаете, что если бы только остановиться на этом, то мы бы не знали что делать. Религия невозможна тогда. Если мы ничего не знаем о Боге, к чему будем стремиться? Как понять: будьте совершенны, как Отец ваш небесный совершен есть? Поэтому Бог открывает Себя человеку в доступных человеку формах.

Вот это откровение Бога о Себе называется катафатическим способом. Что это такое? Это когда Бог говорит, что Он любовь. И мы знаем: а, значит, не ненависть. Слышите? Добро, а не зло, красота, а не безобразие, милосердие, а не жестокость. Вот этот катафатический положительный способ даёт нам вектор для человека, направление: вот по какому пути мы должны идти, чтобы действительно достичь видения Бога, познания Бога, вот на каком пути только. Потому что путь отрицания (апофатический) просто говорит нам о бесконечности Бога. А катафатика даёт нам возможность верного, правильного направления нашей жизни.

Это направление связано с указанием пути жизни. Этот путь жизни – заповеди Христовы. Вот этот путь жизни, вот эти условия. Без этого пусть никто не думает, что он богослов. От того, что я кончу семинарию, академию, от того, что я буду профессором, доктором и так далее. Ой, Боже мой, какая насмешка! Вы слышите, насмешка, если не будет другого. Другого чего? Я вам сейчас скажу.

Святитель Игнатий Брянчанинов пишет: «Без исполнения заповедей учение по букве (вот это вот: студенты, профессора, и так далее) сделается исключительно учением человеческим, послужит только к развитию падшего естества». Вы понимаете, что такое развитие падшего естества? Самомнение, слышите? Я то знаю, чего эти там не знают. Слышите, кто я? «Горестные доказательства этому видим на иудейском духовенстве, современном Христу. Учение по букве, будучи предоставленное самому себе немедленно рождает самомнение и гордость, отчуждает посредством их человека от Бога». Слышите, что нас подстерегает, друзья мои? Самомнение и гордыня. Более ужасного ничего нельзя найти. Учение по букве. «Представляясь по наружности познанием Бога, оно в сущности может быть совершенным незнанием, отвержением Его. Проповедуя веру, можно утопать в неверии. Тайны, открытые для некнижных христиан весьма часто остаются закрытыми для мужей учёнейших, удовлетворившихся одним школьным изучением богословия, как бы науки единой из наук человеческих». Вы слышите: школьное изучение. Это то, чем мы занимаемся в богословских школах, друзья мои, вы слышите? Можно знать богословие великолепно и быть противником веры, быть атеистом настоящим, безбожником. Слышите? Будучи доктором богословия и сверхдоктором и быть нехристианином совершенно. Учтите вы это. Мы как-то не придаём значения этим вещам. А вот эти формальные знания для глупого человека являются знаете чем? Трамплином для самомнения и гордыни. Да компьютер больше знает. Может, его канонизируем?2

Поэтому в одном из своих писем Игнатий Брянчанинов что пишет, вы послушайте только. «Сбывается слово Христово: в последние времена (а мы, наверное, приблизились к ним) обрящет ли Сын Божий веру на земле? Науки есть, академии есть, есть кандидаты, есть магистры, доктора богословия, – и он прибавляет в скобочках, – (право, смех, да и только)». Ой, как точно. «Эти степени даются людям. А случись с этим богословом какая напасть, и оказывается, что у него даже веры нет, не только богословия. Я встречал таких: доктор богословия, а сомневается, был ли на земле Христос, не выдумка ли это, не быль ли подобно мифологической. Какого света ожидать от этой тьмы?» Вот это да! Это о ком он пишет? О докторах богословия. Вы пока не достигли этой тьмы. Вот так, друзья мои.

Это страшное заблуждение, когда думаем, что мы… Учтите. Я удивляюсь, что школы наши называют духовными школами. Причём здесь духовные? Богословские. То есть дай Бог, что есть элемент духовного. Они богословские. Мы изучаем, зубрим, запоминаем. А духовное где?3

Преподобный Серафим Саровский писал: «Мы в настоящее время по нашей почти всеобщей холодности к вере святой и по невнимательности нашей до того дошли, что почти не понимаем слов Священного Писания. Некоторые говорят: это место непонятно, потому что неужели апостолы так очевидно на себе Духа Святого чувствовать могли? Нет ли тут ошибки? Не было и нет никакой. Это всё произошло от того, что мало-помалу, удаляясь от простоты христианского ведения, мы под предлогом просвещения (слышите, богословского, конечно, просвещения, а не какого-нибудь) зашли в такую тьму неведения, что нам то кажется неудобопонятным, о чём древние христиане ясно разумели и в самых обыкновенных разговорах понятие о явлении Бога между людьми никому из собеседующих не казалось странным».4 Конечно.

Духовный путь раскрыт для того, кто хочет и скрыт от того, кто не хочет

Поэтому путь познания Бога совсем не этот, не по букве. Есть другой путь, духовно-опытный путь. Это путь, который описан в науке аскетика. Только вы не подумайте, что вы возьмёте сейчас фолиант и там всё найдёте. Нет. Этот духовный путь раскрыт для того кто хочет, скрыт для того кто не хочет. В творениях святых отцов аскетов. Это авва Дорофей, это Антоний Великий, это Исаак Сирин, это Иоанн Лествичник, это Серафим Саровский, Игнатий Брянчанинов, который переложил весь опыт духовной жизни к нашему состоянию, очень слабому, очень слабому. Просто совсем мы бессильные. Я говорю: одна пустая мысль может крутить нами как собака хвостом, и мы не можем от неё отвязаться. Вот до чего мы бессильны. Но при этом: знаете я кто?! И с пустой мыслишкой не можем даже справиться.

Есть духовно-опытный путь. Брянчанинов в этом отношении, я вам скажу, светоч, это прямо Бог дал ему его. Кстати, каждый из вас должен иметь в своей библиотеке собрание его трудов. Каждый обязательно должны иметь у себя дома на полках, обязательно. Пусть она смотрит на вас, пусть и у вас защемит немножко сердце и совесть: что же я не смотрю на него, что он открывает нам. Вот где изложен аскетический путь, духовный путь познания Бога. Он просто великолепно, на современном уже языке. Его язык уже начала XIX века. Более того, у него чуть ли не конца XVIII века язык. На нашем языке переложил труды, прямо изложено в самой своей сути. Это Игумен Никон Воробьёв, это Иоанн Валаамский в своих письмах. Кто хочет, может заняться этим. И я вам скажу, что там не только изложены мысли и идеи, которые я могу усвоить умом, и это очень важно. Есть и другая сторона. Тот, кто начнёт читать, увидит. В них присутствует буквально благодатная сила, которая действует на душу, на ум, на сердце. Поэтому если мы хотим ознакомиться с этим, то надо бы читать как можно чаще, понемножку, хотя бы по одному письму в день. Надо себя подпитывать. Мы питаемся каждый день, мы же питаемся не через день. Надо подпитывать себя хоть немножко. Иначе что проку будет от всего нашего богословия, скажите? Ну, зазубрим, что-то выучим, что-то пропустили, окончили, и что дальше? А дальше о, кротость полная! Ну, хорошо, всё.

 

Комментарии

1. Человечество создаёт научные теории (картины)  для того, чтобы получать от них практическую пользу. Например, законы механики позволяют конструировать машины, медицина помогает лечить болезни, и так далее. Людей не очень интересует адекватность этих картин реальности, лишь бы была польза от них. Пусть теория трижды неправильная, главное, что она работает, даёт «продукцию». Поэтому Эйнштейн и пишет, что человек не может представить смысл сравнения своей картины с реальностью. Кроме того, у человека нет и возможности познать реальность, чтобы сравнивать её со своей теорией. Всё, на что мы способны, это и есть та картина, с таким трудом нарисованная.  

2. Святой Ефрем Сирин: «Подлежит суду и праздное слово. А что такое праздное слово? Обещание веры, не исполненное на деле. Человек верует и исповедует Христа, но остаётся праздным, не делая того, что повелел Христос. И в другом случае бывает слово праздным, именно, когда человек исповедуется и не исправляется, когда говорит, что кается, и снова грешит» [Добротолюбие: т.2. - М.: Артос-Медиа: Неугасимая лампада, 2010, с. 427].

3. Преподобный Нил Синайский: «Силою для умирения помыслов твоих да будут дела; потому что деятельное премудрее знательного и говорительного, равно как и многотруднее; при деятельности слова сверкают, как молния, а когда нет дел, слова не сверкают силою дел» [Добротолюбие: т.2. - М.: Артос-Медиа: Неугасимая лампада, 2010, с. 360].

4. Святитель Иоанн Златоуст в Толковании на святого Матфея Евангелиста пишет: «По настоящему, нам не следовало бы иметь и нужды в помощи Писания, а надлежало бы вести жизнь столь чистую, чтобы вместо книг служила нашим душам благодать Духа, и чтобы, как те исписаны чернилами, так и наши сердца были исписаны Духом. Но так как мы отвергли такую благодать, то воспользуемся уж хотя бы вторым путем. А что первый путь был лучше, это Бог показал и словом и делом. В самом деле, с Ноем, Авраамом и его потомками, равно как с Иовом и Моисеем, Бог беседовал не чрез письмена, а непосредственно, потому что находил их ум чистым. Когда же весь еврейский народ пал в самую глубину нечестия, тогда уже явились письмена, скрижали и наставление чрез них. И так было не только со святыми в Ветхом Завете, но, как известно, и в Новом. Так и апостолам Бог не дал чего-либо писанного, а обещал вместо писаний даровать благодать Духа».

Главная Предыдущая лекция: 5. Христианский смысл жизни Следующая лекция: 7. Христианство или язычество? Часть1

Обратная связь: mail@poslushnik.info