сайт Послушник
Главная Предыдущая лекция: 19. Ложные понимания Христианства. Ч.1 Следующая лекция: 21. Искажения христианства. Законы духовной жизни

Читать дословный конспект (расшифровку аудио) лекции профессора Осипова А. И.
(5 курс МДС, 4 февраля 2013 г.) Скачать mp3 с официального сайта

20. Ложные понимания Христианства. Часть2

II. Законническое и обрядовое восприятие христианства
(продолжение)

Продолжаем насчёт законнического понимания христианства. Я сказал уже, что нельзя смешивать нравственное состояние, или поведение, и духовное состояние человека. Обычно здесь происходит подмена, и тогда наступает беда. При этом мне хочется обратить ваше внимание вот на что. Мы перечисляем различные страсти, грехи, но вы знаете, какая любопытная вещь, о чём, к сожалению, редко можно услышать, но что является безусловной истинной, прошу обратить внимание, друзья мои. Можно в своей жизни победить очень многие страсти, но если при этом не приобретает смирения, то все эти победы оказываются построенными на песке. Помните притчу Христа о доме, который построен на песке, на земле. И подули ветры, воды, и дом тот обрушился, и было падение великое. Так вот, самым главным в духовной жизни является приобретение вот этого состояния, которое именуется смирением. Без него даже вот эта нравственная жизнь и во многом, кажется, духовная жизнь на самом деле обесценивается полностью, совершенно обесценивается, если не будет смирения.

Что такое смирение?

Что такое смирение? Я довольно часто говорю, простите, но мне очень хочется, чтобы мы, в конце концов, поняли лучше, ведь капля долбит камень. Смирение – это то состояние человека, которое приобретается им в процессе понуждения себя жизни по заповедям Евангелия. В этом процессе понуждения себя он убеждается, что, оказывается, искоренить в себе я их не могу. Я могу удержаться от чего-то, воздержаться, но искоренить страсти, оказывается, это дело в высшей степени сложное. И особенно это сложно, когда касается таких вещей, как тщеславие, например, самомнение – вот эти особенно глубоко сидят. И другие, конечно. Вот в процессе понуждения себя к жизни по Евангелию человек убеждается, что сам он по себе, – вот я решил, и всё, – не может этого достичь. Убеждается, что не может. Причём, опять решил, опять, кажется, живёт – и опять срывается. Я принял решение больше никого не осуждать, слышите, понятно вам или нет! Я всегда привожу этот пример. Тут же мне звонок, и такое рассказали об N, что я взлетел, знаете ли, как вихрь. Ах, такой-сякой, сукин сын.… Ну, извините, полегче как-нибудь скажу, полегче. И это постоянно.

Смирение приобретается только на пути искреннего желания жить по заповедям. Тогда только человек убеждается, кто он есть на самом деле. До тех пор, пока мы не приняли решения жить по заповедям, мы не видим себя, мы не видим своей падшести, не видим, насколько мы убоги и нищи, не видим этого, и поэтому смирения не приобретается нами. Поэтому преподобный Симеон Новый Богослов произносит закон, правило, которое нужно знать всем: тщательное исполнение заповедей Христовых научает человека его немощи. Прошу запомнить. Слышите, что научает, что приводит к смирению: решение жить по заповедям, вот это тщательное исполнение, то есть понуждение себя, заповедей Христовых научает человека его немощи, открывает человеку его слабость. Не могу! Как горбатого, говорят, исправит могила, так и меня тоже: моё тщеславие никто не исправит. Я не могу, не могу, я вижу. Чуть-чуть меня укололи, и я уже весь… Похвалили, и я весь растаял от восторга. Вот, оказывается закон, великий закон.

Теперь понятно, что такое смирение? Вот, оно, что такое смирение рождается. Не смирениченье, когда перед другими смиряемся. Это нужные вещи, но это совсем не то. Вот оно, смирение, когда вижу: не могу победить я своего самолюбия, своего тщеславия и прочих всяких вещей. Вот когда рождается, из этого только состояния смирения и проистекает искреннее, от всей души молитва ко Христу: Господи, помилуй.

Изумительное слово «помилуй». В нём всё заключено, всё, что я хочу. В данном случае помилуй – помоги мне. Из этого состояния смирения, кстати, и рождается вот то, о чём мы с вами говорили: познание Христа.

Законническое понимание христианства легко обходится без смирения

Так вот, при законническом понимании христианства никогда смирения не возникнет. Почему? Я всё исполняю, всё, что положено, скажите, что я не так сделал? Даже свечку через левое плечо не передам, ясно вам? А это знаете, как важно! Через левое плечо передать, это ж ересь какая! Невозможно, я однажды на орехи так получил. Передал, не посмотрел: да вы что, через левое плечо передаёте, – ах, ты, Господи, простите, перепутал плечо! Надо через правое, оказывается, а я через левое. Вот так. Смех смехом, а вы понимаете, какая это огромная ошибка, которая поражает огромное количество православных христиан, которые, знаете, как на дрожжах растут в своей праведности. Вы знаете, отсюда рождаются такие фанатики дикие, дикие просто фанатики, осуждающие всё и вся направо и налево, с дикостью осуждающие других. Ещё бы, праведные, а здесь кругом одни греховодники. Что вы!

Смирение, напротив, у человека порождает великодушие, сочувствие. Смиренному просто стыдно даже осудить другого человека. Потому что, что такое осудить, вы знаете? «Я бы этого никогда не сделал, как этот, или этот! Вы слышите, кто я? А этот что делает!» Вы слышите, что такое осуждение? Это великолепнейшая лакмусовая бумажка, по которой я узнаю, какое у меня самомнение, какая гордыня. Как только я сказал: знаете, я бы такого не сделал! Вот где дьявол сидит – «я», в этой букве.

Так вот, законническое понимание христианства, когда всё внимание, вся суть его видится в этом исполнении всех внешних предписаний, оно привело к распятию Христа, оно приводит и всех последующих христиан и нехристиан к такому же распятию Христа, только уже не видимому на кресте, а внутри себя, в человеке. Вот это в высшей степени важно знать.

Заповеди Евангелия – это не закон

При этом надо понять, что заповеди Евангелия – это не закон Божий. Даже заповеди, тем более церковные предписания – это не закон. Закон – это то, что даётся и мы обязаны исполнить. Вот, государственный закон каждый обязан исполнять.1 Обращаю ещё раз внимание: закон – это то, что обязаны исполнять все. Заповеди Божии – это не закон, а это, если хотите, просьба любимого Бога и Отца: не делайте этого, вы себе повредите. Слышите, не закон, за который Я вам всыплю, если вы не исполните, а просьба, коленопреклоненная просьба. Не делайте этого, вы знаете, что с вами будет! Как тот человек в отношении своего любимого говорит: не делай этого, ты что, ты знаешь, что с тобой будет, умоляю тебя не делать этого! Слышите, что такое заповеди? Бог умоляет нас: не делайте этого! Как вы повредите себе, как вы отнимите у себя счастье, отнимите даже здоровье духовное, душевное и телесное! Слышите, что такое заповеди, прошу понять это. Не закон это, а мольба Бога к человеку. Слышите, мольба. Как мать умоляет своего ребёнка: не делай этого, пожалуйста, прошу, умоляю – вот, что такое заповеди Божии. 2

Вы слышите, правда, другая совсем точка зрения? Правда, совсем другое понимание заповедей? А то мы – закон Божий! Закон? Что, не исполняете, хорошо, 39 плетей, уж ладно, 40 не надо. Слышите, какая разница-то. Это умоление, Бог умоляет нас не делать этого. Мы здесь через это, через попытку исполнения заповедей и вот этой просьбы Бога…. Бог есть Любовь, не у Бога есть любовь, а Бог есть Любовь. И эта Любовь умоляет нас: не делайте себе зла, не прыгайте с пятого этажа, не пейте кислоту, не ходите по гвоздям, не лезьте в болото. Вот что. Потому, что заповеди – это те нормы, это нормальные свойства человека, не нарушайте их, вам же будет плохо, вы же пострадаете, понимаете или нет!

Не осуждайте, и не будете судимы. Как судимы, мы опять представляем, что меня Кто-то, Сам Господь Бог осудит. Да не это происходит! А осуждая другого, я уже наношу рану своей душе, вот чем я уже судим. Потому, что укоряя и уничижая ближнего, я прежде всего себе наношу рану, а он, может быть, и не знает об этом ничего. Он себе счастлив, хорош, а я весь содрогаюсь от ярости: до чего же он плохой! Ну, он плохой, а тебе что?

Секрет счастья: не возмущаться чужими грехами

Одно из великих дел, которое бы дало нам просто счастье в нашей земной жизни (тайну вам открою), если бы научились не возмущаться чужими грехами. Хотите быть счастливыми? Научитесь. Все наши основные скорби и страдания происходят от чего? Что вокруг нас все делают не так, как надо делать. А как надо? – так, как я понимаю. Все делают не так, по-моему. Сколько страданий мы переживаем из-за этого. Это же неправда, это несправедливо, это нехорошо, это жестоко! Ну, хорошо, а что ты возмущаешься, ты что, знаком с этим человеком? Ты никогда не соприкоснёшься, ты что возмущаешься? И терзания идут, и возмущение. Наверное, 90 процентов всех наших страданий происходят только от того, что мы не научились не возмущаться чужими грехами. Хотите быть счастливыми? Когда вас спросят, что такое счастье, скажите: научитесь не возмущаться чужими неправдами, чужими преступлениями, чужим коварством, чужими обманами, чужим воровством. Научитесь, и тогда узнаете, что такое счастье.

Макарий Великий, которого называли земным богом…. Почему называли? Все поражались, с каким милосердием он относился к согрешающим. Причём учтите, «согрешающие» – это звучит мягко. Что такое «согрешающий»? К преступлениям жестоким, а не просто, знаете, «согрешающим» – что-то мягонькое такое. К преступлениям. С каким милосердием он относился. И учителем кто у него был? Тот, кто с креста, будучи пригвождённым, молился за своих распинателей. Отче, прости им, ибо они не ведают, не знают, что делают.

Вот, оказывается, что является главным в нашей жизни. Как важно знать это. По крайней мере, знать головой. Глядишь, мы что-то вспомним, что-то применим к своей жизни, может, чему-то последуем. Оказывается, как важно знать верное направление духовной жизни. Как важно знать многие вещи, потому, что о многом мы просто и не знаем. Даже и не знаем. Недаром есть такое пророчество: пошлю голод на землю, – не хлеба, – а слова Божия. Какого слова Божия?

Я когда на Западе в гостинице останавливаюсь, всюду лежит Библия. Вижу, чистенькая, аккуратненькая, её во веки веков никто никогда не открывал даже. Кому она нужна? Речь идёт опять не о Библии даже: «когда пошлю голод слова Божия». Думаете, что, Библии нет? Да? Нет, не об этом идёт речь. Это вам миллионными тиражами, ну, и лежит. И лежи.

Речь идёт о знании определённых законов духовной жизни, о понимании, где суть самая, и как человек должен вести себя в различных ситуациях.

Люди согрешающие, грехи которых очевидны, могут покаяться

Теперь отсюда понятны поразительные слова Христа, которые вызывали возмущение, когда Он говорил: истинно говорю вам, что мытари и блудницы вперёд вас идут в Царство Божие. Ого, это что? Проповедник греха? Вы слышите, проповедник греха! Оказывается, ух, как здорово. Великую истину сказал. Люди согрешающие, грехи которых очевидны, вот эти внешние грехи, они их видят, они видят, что они грешные, они отсюда могут, действительно, покаяться. А вот эти праведники-то, которые как раз и не мытари, и не блудницы, а которые очень хороши – ничего не делают. Видят себя праведниками и, действительно, уходят от Царствия Божия. Первый в рай вошёл преступник, бандит. Почему? – смирился до конца. Достойное по делам нашим мы получили – так сказал он от всей души. И помяни меня, Господи, во Царствии Твоём. Вот, оказывается, что спасает человека, вот такое духовное состояние спасает человека, а не просто это внешняя прилизанная праведность.

Но, вот я так критически говорю, но нужно понять, что тот человек, который не прилагает усилий к праведности, то есть к правильной жизни, тот не приобретёт никакой духовности. Если он откровенно грешит против этого. Праведность не противоречит духовности при условии, что человек видит, что суть его в приобретении Христа Спасителя, в смирении, необходимости приобретения любви к человеку.

Ещё раз говорю, в смирении. Потому, что даже высшая из добродетелей любовь может являться истинной, и только тогда в человеке может быть, когда есть смирение. Нет истинной любви без истинного смирения. Надо это запомнить, это закон. Нет истинной любви, когда нет истинного смирения. Недаром Тертуллиан, Флоренский хорошо говорили о любви обычной, нашей человеческой любви: переодетый эгоизм. Люблю до тех пор, пока меня любят. Пока меня любят, ой как я люблю. Как только меня престают любить – всё, я возненавидел. Как Игнатий Брянчанинов пишет: Во мгновение ока такая внешняя любовь может превратиться в бешеную ненависть. Даже такие слова он употребляет. И, к сожалению, это справедливо.

Механическое принятие таинств не гарантирует преуспеяния духовного

Святые отцы, хочу напомнить, говорят не о чём-нибудь, а даже о таинствах, которые входят в разряд вот этой внешней праведности. Необходимы таинства? Да, конечно. Но что они говорят даже об этом. Кирилл святитель Иерусалимский: «Если лицемеришь, то люди крестят тебя теперь, а Дух не будет тебя крестить». Вот это да!

Марк Подвижник преподобный: «Уверился ли ты хотя бы ныне, что твёрдо верующим Дух Святой даётся тотчас по крещению, неверным же и зловерным и по крещению не даётся». Слышите: всё, крестили как положено, даже не побрызгали, а окунули трижды, трижды вынули, а не дважды – и всё равно не даётся.

Святитель Феофан Затворник: «Но надо при этом иметь в мысли, что всем умертвее греху через крещение ничего не бывает механически, а всё совершается с участием нравственно-свободной решимости самого человека. Нет этой решимости, нет веры, никакого крещения, увы».

Преподобный Серафим Саровский: «Бывает иногда так: здесь, на земле причащаются, а у Господа остаются непричащёнными». Ой, как интересно-то. А мы несёмся быстрее детей причастить, главное детей причастить. Нисколько не думаем о том, при каком условии при этом причащении человек будет причащённым. Об этом даже не думаем! Почему не думаем? – мы не говорим. Кто мы? Профессора, учителя, священники, и так далее. Люди не знают даже этого, не говорим.3

Причащайтесь, причащайтесь… Что такое причащайтесь? Иуда причастился, и сатана вошёл в него с причастием, а не Дух Святой. И об этом вдруг не говорим! Какой ужас!

Смотрите, что святые пишут. Вот так вот, не говоря, кто это пишет, а просто сказать – Ну, и еретики, явно, пишут. Как это, крестили, а он не крещёный, вы что! Вы что, ересь какая! Попробуйте, не говорите только: святой такой-то, такой-то. Не говорите, о том, что это Серафим Саровский сказал, преподобный. Скажут еретик, явный. Вот до чего дошли мы в понимании христианства. Всё свели к внешней стороне, к законническому пониманию христианства свели. И сами обманываем себя, оставаясь, таким образом, без благодати Божией, без Христа. Всё, кажется, исполняя, слава Тебе, Господи.

Знаете как, случай рассказывает одна: слава тебе, Господи, я и на ранней причастилась, и на средней и на поздней Бог сподобил меня. Так что видите, даже и так уже. Трижды за раз, как хорошо! Почему? А она ничего не знает, она не знает же ничего. Мы не говорим, и мы ответим за это.

Идёт литургия: «Тебе поем…» – все стоят как столбы. Происходит величайшее таинство преложение Святых Даров – все стоят. И никто не скажет: земной поклон тут надо сделать, вот оно, таинство, где совершилось! Сам Христос соединился с этим хлебом и вином Своею плотью и кровью, и вдруг стоят: никто не знает! Разве осудишь? Зато «Святая святым» – все падают, всё, хотя тут и священник земного поклона не делает. Не объясняем. Мы ответим за это.

Ещё об одном вопросе стоит сказать. Вопрос, который отчасти рассмотрен, но который имеет некоторую свою специфику, и он имеет тоже соответствующее значение, по крайней мере, исторически имеет значение и сейчас. Учитывая некие вполне определённые явления современной жизни. Это, так сказать, ещё одно, третье.

III. Иудизация христианства

Уже в первом веке, по истории вы это проходили и помните так называемых авианитов, помните иудействующих христиан. Помните, когда христианство только зародилось, во времена апостолов уже, какие были дискуссии между первыми христианами. А первые христиане, можно сказать, почти все были из евреев. Причём из таких евреев, именно правоверных, не каких-нибудь, искренних. Помните, не сразу было легко решить, и многие из них считали, что необходимо исполнение всего закона Моисеева. Но это ладно, помните, апостолы сказали: с язычников ничего этого не надо требовать, исполнения этого закона.

Христианство воспринимается как ветвь ветхозаветной религии

А другое, что мы видим здесь параллельно, возникло и дальше показало во всей силе: христианство стали воспринимать как некое продолжение только, развитие ветхозаветной религии. При этом, какое? При этом требовалось рассматривать так: всё, что в ветхом Завете есть, это истинно. А то, что вдруг апостолы начинают там говорить о многих вещах…. О каких вещах? Что Иисус Христос Сын Божий, что Он воплотился. Где это в ветхом Завете такие вещи? Какое-то крещение странное, Евхаристия вообще безумная. Троица – это что такое?

Вы помните из истории Церкви как начались даже брожения, столкновения, гонения даже на христиан как последователей той религии, которая искажает истинное откровение Божие, данное Моисею на Синае. Там истина? – истина. А здесь что такое, это ж не соответствует. Это уже с первого века. Посмотрите как Савл, какой был ревностный, какой гонитель даже, он именно так всё это воспринял. И если бы не это потрясающее явление Христа ему, которое открыло ему тайну взаимоотношения между Откровением Христа, пришествием Христа и Ветхим Заветом, то и он бы, наверное, так продолжал. Сам Христос открыл ему, видя его искренность. И то, как ему не просто было отрешиться, как он писал, от плоти и крови во имя того Духа, который явился с пришествием Христа и явился в святую Пятидесятницу, во имя этой благодати. Как эти плоть и кровь, как они действуют, бурлят в человеке.

И вот с тех пор, начиная, как я говорю, уже с первого столетия, а дальше в истории мы видим и целый ряд других моментов, когда идёт попытка рассматривать христианство как назарейскую ересь, помните? Ересь назарейская, когда христианство рассматривалось…. Ересь в данном случае что? Не подумайте в нашем смысле слова. Нет, нет, как ветвь, как отдельное присущее направление. Вы, наверное, помните, что было на Руси в конце XV – начале XVI века так называемая ересь жидовствующих. Помните, какие тяжёлые нестроения возникли в церковной жизни, в государственной даже жизни. Когда, помните, подверглось какой хуле все основные христианские истины веры и таинства. И как это не просто изживалось, и, фактически, совсем даже и не изживалось.

Сейчас это в очень большой степени это заметно у так называемых Иеговистов. Это та же ересь жидовствующих, та же самая, которая тот же опять ставит вопрос: с какой стати это Иисус Христос – Сын Божий, какие у вас доказательства, что это Сын Божий? И когда им отвечают: а какие у вас доказательства, что Моисей верно получал Откровение? Почему вы вдруг верите? Вот также и христиане верят. Причём, не просто так, а христианство доказало истинность своего откровения ой сколь многими вещами. Но об этом мы с вами поговорим отдельно. Посмотрите, например, что написано в Евангелие, что апостолы проповедовали: не просто говорили, а подтверждая свои слова знамениями и чудесами, причём какими! Потрясающими знамениями и чудесами подтверждали это своё слово. Вот доказательства, если хотите.4

Попытка превратить христианство в иудаизм

Так вот, и по наше время идёт всё время эта попытка превратить христианство вот в тот иудаизм, в материалистическое, если хотите, по существу учение. Во времена Христа что было? В одной синагоге были фарисеи и иудеи. Если фарисеи, действительно, признавали всё: и Бога, и душу, и ангелов, бессмертие, то саддукеи – ничего. Ангелов – нет, души – нет, бессмертие – нет, вечности – нет. Вывод: а Бог? Если нет вечности, нет души. И – были в одной синагоге. Христа распяли вместе. Во имя чего? Во имя идеологических соображений. Не смешивайте религию и идеологию. Во имя чисто земных целей, чтобы не пришли римляне и не завладели народом нашим. Так возникла уже идеология иудаизма, в которой есть и религиозные люди, совершенно религиозные, и есть полные атеисты. И вот христианство начинает подвергаться атакам с точки зрения вот этой идеологии. Уже Иоанн Златоуст с гневом писал: «иудействующие христиане», поносил их. У них основное внимание обращалось не туда, а сюда. Не Бог, а мамона. Не Царство Божие, а царство земное.

Справедливо, когда Карл Маркс сказал, что практический дух еврейства стал практическим духом христианских народов. Это не удивительно. Плотские интересы, чисто материальные, конечно тянут, это очень легко. И, как мы с вами уже говорили о омирщении западного христианства, этот процесс действительно идёт и угнетает дух человеческий. Идёт некая иудизация христианства. Ведь не случайно отец Александр Мень говорил, что в иудаизме понятие Царства Божия связывают с внешним торжеством Израиля и фантастическим благоденствием на земле. Это он-то пишет. Он никогда не отрицал, что он еврей, он открыто об этом говорил и не стеснялся. Что же тут стесняться? Но он великолепно знал, действительно, и видите, что пишет.

Царство Божие это что такое? Это внешнее торжество Израиля и фантастическое благоденствие на земле. Слышите? Идеал религии. Мы об этом говорили: какая беда! Недаром апостол Павел написал, что в конце истории будет обращение иудеев к христианству. Обратятся они, поймут всё, если хотите, мягко говоря, неразумие такого идеала.

Так вот, что происходит сейчас, почему об этом говорим? Говорим о том, что на Западе идёт очень сильнейшая иудизация христианства. Появился термин. Вы будете на Западе участвовать в совместных каких-то диалогах, и вы увидите с недоумением, что есть вполне определённый конкретный богословских термин иудеохристианство. Вы скажете: как? Иудейство и Иисус Христос лжемессия. Вы слышите, лжемессия. Для христианство тот, который устроит Царство Божие на земле – антихрист. И как же можно сказать «иудеохристианство»? Не рассуждайте. Не надо рассуждать, нехорошо рассуждать: иудеохристианство, и всё, понятно? Если не понятно, тем хуже для вас.

Процесс идёт вот такой иудизации христианства. На диалогах, когда обсуждали проблемы мира и справедливости… Ну, это же главные проблемы, сами понимаете, для христианства, что же ещё больше, не спасение же души, конечно, а мира и справедливости. Вы знаете, это очень любопытно, то, какие понятия употреблялись, когда говорили о мире, то говорили о шаломе: не о мире, а о шаломе. Вы знаете, что такое шалом? Это еврейское слово, которое означает, действительно, мир, какой? Откройте богословский словарь, очень интересный, изданный католической церковью. Там пишут, что такое шалом. Шалом, если объединить всё, – это мирское благоденствие, в котором будет и мораль нормальная, нравственная, и никакой войны не будет. И удовлетворение всякими земными ценностями, и так далее. Вот, что такое шалом. Поразительно что при этом? Что это говорят христиане, не употребляя при этом греческого слова мир, ирини. Скажете, какая разница? С еврейского перевести шалом на греческий – будет ирини. С греческого перевести, будет шалом. Нет, есть разница. Я вам только что недавно специально говорил: одно дело мистика, мистикос, совсем другое дело оккультос. Мистический и оккультный, не правда ли, разные понятия?

Здесь о чём идёт речь? Об очень интересных вещах. Что шалом в ветхозаветном контексте – это есть мирское благоденствие. Ирини, когда мы читаем в новозаветном контексте, то что говорит Христос: мир Мой даю вам, не так как мир даёт. Вы слышите? Противопоставляет. Не так, не тот мир, который даёт вам мир. И мы находим, какой же это мир: это мир души от волнения страстей, от рабства страстям. Это духовное исцеление человека. Вот какой покой, вот какой мир, о котором говорит Евангелие. Слышите?

И вдруг христиане собираются вместе на конференции всемирные, и говорят не о ирини, а говорят о шаломе. То есть материализм. И термин берут ветхозаветный. То же самое касается термина справедливости, когда на диалогах мы обсуждали, то же самое. Никогда даже не употребят даже слово декоосине, греческое слово, которое говорит опять в новозаветном контексте. Нет, цедака, и всё. Опять ветхозаветный контекст. А ведь вы же помните, что, как и Христос говорил, вам сказано…, а я говорю вам…, то есть даже противопоставляет многие вещи. Недаром Иоанн Златоуст говорил: ветхозаветное отличается от новозаветного как земля от неба. Правда, интересно? Иоанн Златоуст, какой знаток, пишет: ветхозаветное отличается от новозаветного как земля от неба.

Ветхий завет, – это что такое? – это некая тень, это некий прообраз, в котором во внешних событиях, вещах и понятиях предвозвещалось вот та истинная реальность, которая дана во Христе. Современное Христианство на западе всё возвращается к Ветхому Завету. Даже сами понятия, сама терминология, уж не говорю о самом характере жизни и о целях, которые ставятся перед христианским сознанием. Материализм, то есть идея создания Царствия Божия на земле. Равви, где, когда Царствие Небесное будет? И вдруг Равви отвечает: не придёт приметным образом. О, это ужасно. И, тем не менее, иудеохристианство. Слышите, идёт какой процесс.

Это явление совершенно очевидное, с этим мы соприкасаемся, и особенно, если вы посмотрите на распространение иеговизма, эти свидетели иеговы. Что в Белоруссии происходит только, какая концентрация, какие средства поступают с запада на пропаганду этих идей. Идёт действительно, массированное наступление на христианское сознание, на сознание самой Церкви даже. Идёт то, что, действительно, можно назвать иудизацией христианства.

Иудезация католической церкви

В этом отношении на Западе очень много сделал в процессе иудезации католической церкви Иоанн Павел II. Первый посетил римскую синагогу, впервые в истории. Первый назвал иудеев в римской синагоге, для которых Иисус Христос – лжемессия, назвал старшими братьями. Подумайте только. Он особое послание, он устраивает конференцию в Ватикане «Корни антииудаизма в христианстве». Возможно? Конечно, почему нет. Верно, какие корни, правильно. Но это было бы хорошо, если бы проходила конференция, или до этого, или после этого «Корни антихристианства в иудаизме» – а этого нет. Вы слышите, что происходит, какие интересные вещи.

Более того, Папа Иоанн Павел II до чего договаривается, удивительно до чего. «Это народ Завета, и таковым он останется всегда и несмотря ни на что, даже когда люди не верны». Это вообще поразительно. Впечатление такое, что Папа даже в семинарии не учился. Когда Христос сказал: Отнимется от вас Царство и дастся народу, приносящему плоды его. Даже здесь открытые такие слова. Папа этого и не знает. То есть вы слышите, какой мощный массированный шаг в этом направлении.

«Единая религия» без основных христианских истин

Сейчас идёт очень серьёзный процесс, очень уже сильный, создания единой религии. Вы слышите? Идёт массированная проповедь единства Бога во всех религиях. Помните, мы с вами в первом семестре говорили на эту тему: один ли Бог во всех религиях? И констатировали, что нет. В каждой религии Богом является тот образ Бога, который является для этой религии идеалом, или нормой. Который определяет жизнь людей, образ Бога является Богом, а не сам Бог, который есть Дух.

Идёт массированная идея, в которой утверждается, что один Бог во всех религиях. Иоанн Павел II собирает впервые в истории в 1986 году Всемирную конференцию из представителей всех религий, которые собираются от самого Папы до шаманов. Это молитва о мире. И потом ежегодно проводятся эти собрания в разных странах. В Португалии в Фатиме строится огромнейший общерелигиозный центр, в котором представители любой религии будут иметь своё место, с тем, чтобы всем вместе могли возносить молитву к единому Богу. Какому единому? Мы с вами помним, апостол Павел пишет: а я не хочу, чтобы вы покланялись бесам (ср. 1 Кор. 10:20).

Вот идёт какой процесс. Эта единая религия будет иметь какой характер? Мы уже видим. Это очень хорошо выражает движение Нью эйдж (новый век), в котором выбрасываются все основные христианские истины. Более того, туда включаются истины индуизма и других религий. Нечто какое-то неопределённо-общее мистическое явление, которое будет объединять (вы слышите, какая великая ценность!?) всех людей. Не будет никаких религиозных конфликтов, никаких межрелигиозных нестроений и так далее. Все будут едины, в едином порыве… к кому? Вот это ещё один момент, который является реальностью нашей жизни, который входит с большой силой сейчас.

Не случайно, (я говорю о католичестве) Юрий Фёдорович Самарин говорил: Католицизм – это иудаизм в христианстве. Уже тогда он сказал это, это конец XIX века. Он уже тогда увидел, что происходит в католицизме. И действительно, сейчас, в XX веке, мы в этом убеждаемся с огромной силой. Иудеохристианство.

Хотя, если говорить по существу, то, конечно, мусульманство гораздо ближе. Потому, что мусульмане Иисуса Христа считают великим пророком наравне с Мухаммедом. Ну почти наравне. Только два великих пророка. Мусульмане почитают Деву Марию, представьте себе. Я помню в Сирии как они приходят, кланяются и целуют решёточку в одной мечети. Когда я спросил, что там, оказывается, там голова Иоанна Крестителя. Целуют, подходят. Как интересно. Очень многие такие вещи, которые, конечно положительные. Но современность наша характеризуется всё большим обращением к тому, что мы видели. Вот синагога единая была, в которой и искренне верующие были иудеи, и саддукеи, для которых вообще ничего нет: ни души, ни ангела, ни вечности, просто ничего. Но единая религия.

И вот сейчас, видимо, к этому идеалу сейчас направлена современная религиозная мысль. Иоанн Павел II сделал большой шаг, крупнейший. Начал собирать всех. И теперь это идёт ежегодно. Представители всех религий вместе собираются и вместе возносят свои молитвы. Правда, забыли, что апостол Павел (этот Павел, просто не знаю, что с ним делать!) сказал: какое общение света со тьмой? Какое общение Христа с Велиаром? Какой Велиар, причём тут Велиар, правда? Надо ж, написал какие строки ужасные! Помните, да? Какое общение Христа с Велиаром? Какое общение света со тьмой? Видимо, Папа забыл это, и всё, по-видимому. Оказывается, нет теперь Велиара, всё Христос. И скоро он придёт, с маленькой буквы. Вот так, друзья мои.

 

О пользе обращения к себе

Как по-вашему, от чего происходит подмена первичного вторичным и каким образом можно оградить от этого себя и людей? От чего происходит подмена первичного вторичным? Я вам скажу, что самые основные проблемы, которые возникают в нашей душе, касающиеся нашей духовной жизни, они решаются только через обращение к себе, к своему опыту. Вот я никак не могу понять, почему у меня происходит так. Я знаю, что нужно кушать воздержанно. Это первично. Но я всегда скатываюсь на вторичное, когда хороший стол. Ничего не могу понять, как это происходит, в результате чего? Я знаю, что первичное – не осуждать, относиться ко всем великодушно, прощать насколько можно. Я всегда скатываюсь на вторичное: ах, такие-сякие, немазаные! Если б я стал президентом, о, тогда бы увидели чудеса жизни! До чего же я хорош, я чувствую, что бы я сделал, не то, что эти. Кто они, эти министры и прочие? Что они понимают по сравнению со мной? Слышите, откуда происходит? Подмена. Надо к себе только обратиться и я сразу увижу, почему происходит.

Вспомнить надо драгоценного Авву Дорофея, то, что я у вас всегда спрашиваю на всех зачётах, – три «С». Это что такое? Всё время вскакивают, и говорят: славолюбие, сластолюбие, сребролюбие. Молодец, пять. Вот откуда всё происходит. Из нашего славолюбия, сребролюбия и сластолюбия. Вот они, три столпа, на которых, увы, мы стоим на этих гнилых подпорках. И всё время с первичного скатываемся на вторичное. Вот где источник. Кстати, так решаются очень многие проблемы, на первый взгляд не понятные, через обращение к себе, надо посмотреть. И тогда начинаешь понимать, как это люди поступают так несправедливо. Вы слышите: люди. А я-то справедливый какой! Своим друзьям и любимым я прощаю даже явные, чуть ли не преступления. Тех, кого я не люблю, малейшее что не так, я обрушиваюсь всем своим гневом. До чего же я справедлив, Боже мой! Вот откуда происходит. Эти три кита, на которых стоит, к сожалению, вся наша реальная жизнь. Сластолюбие, сребролюбие, славолюбие: ССС. Да здравствует, правда? Да здравствует почему? Потому, что всё становится ясным через призму трёх С.

Об общей исповеди

Вопрос. Настолько полезна практика общей исповеди? Как это влияет на спасение священника, если он не совсем согласен с этим?
Ответ: Ну, я вам скажу так. Что подразумевать под общей исповедью? Есть два совершенно разных явления. Называют исповедь общей, когда священник перед собравшимися произносит слово, призывающее людей, действительно, к покаянию. К пониманию того, что не формально вы мне должны сейчас назвать, перечислить грехи, а покайтесь, по крайней мере, вот, сейчас, пока стоите, перед Богом покайтесь, а мне назовите, осознайте. Исповедь в покаянии состоит, а не в формальном перечислении. Не в отчёте о проделанных грехах, как приходится об этом часто повторять. В этом отношении вот это вот предваряющее слово очень полезно. При этом священник перечисляет грехи, может быть, зачитывает это, напоминает. Ой, как это очень хорошо. Это хорошо.

Но есть другое понятие. Когда зачитывают грехи, и батюшка: «Прощаю всем, разрешаю, голубчики! Идите причащаться». Вот тогда беда. И когда он не находит минуты для разговора, для встречи, по крайней мере, с человеком: пожалуйста, если у вас что-то есть особое на совести, скажите. Не рассказывайте о своей жизни. А то подходят на исповедь и начинается. Как недавно мне пришлось слышать. Одна подошла и священнику: вот, батюшка, я семь лет была замужем. Он: матушка, ну, кайтесь, пожалуйста. Я вот, батюшка семь лет была замужем, и вот… Батюшка уже: кайтесь, пожалуйста, вы подошли на исповедь. Ну, вот семь лет была замужем… Бедный батюшка, какое ему нужно терпение! Прямо венец на голову, я вам скажу. Начинают рассказывать, чего только нет, вместо покаяния – не знаю что.

Но, ещё раз говорю, если общая исповедь заключается только в том, что он перечислит грехи, а потом подходят и целуют крест и Евангелие, и нет возможности с человеком хотя бы на минуту встретиться, чтобы тот мог высказать своё самое тяжёлое, что у него есть на совести, тогда это, я вам скажу, беда. Конечно. Так что, нужно различать.

Общую исповедь нужно проводить с предварительным словом, с призывом, с объяснением. И потом уделить хотя бы минуту, две. Но надо обязательно объяснить: ни в коем случае не рассказывать мне о своей жизни. Не рассказывать о своих соседях, о своих знакомых. Только то, о чём мучает совесть. И больше ни о чём. Это надо обязательно сказать.

Надо ли заставлять себя ходить в церковь?

Вопрос. Знакомые интересуются, надо ли заставлять себя ходить в церковь каждое воскресение, если не хочется?
Ответ. Я вам скажу, ничего не хочется вообще. Не хочется и молитвы читать. Уж тем более не хочется, что бы днём вдруг вспомнить о Боге и сказать: Господи Иисусе Христе, прости меня. Опять я осудил, опять я посмотрел не так, опять я в своих мыслях делал то-то, опять я позавидовал.

Помните, Иоанн Кронштадтский как замечательно он пишет, какой пример прекрасный. Помните, наверное: опять я осудил, Господи, прости меня. И возопил я к Богу моему и вновь я ощутил пространство в своей душе. Кто не каялся от всей души, даже не знает, что такое пространство ощутить в своей душе, свободу. Увидел, как Бог простил его. Слышите?

Вот, запачкались. Идёте, и что-то капнуло сверху, хорошо, что коровы не летают. Так что же, нужно стряхнуть быстрее, правда же, а не ждать, когда я приду куда-нибудь, и меня кто-то почистит. Так иногда ждут, пока приду на исповедь к батюшке. Что это, слушайте, как будто Бог только к батюшке привязан, и больше Его нигде нет. Тут же надо каяться!

А уж насчёт того, что хочется или не хочется, и говорить не о чём. Конечно, надо понуждать себя обязательно ходить не только каждое воскресение, но даже и в субботу бы неплохо ко всенощной заглянуть бы. Как профессора: они присутствуют за богослужением. Молиться им уже не нужно, конечно, вы понимаете, они уже выше этого. Но хотя бы поприсутствовать за богослужением нужно. Вот так. Так что, вообще-то нужно поприсутствовать за богослужением. Глядишь во время этого присутствия вдруг и мелькнёт когда-нибудь мысль: Господи, помилуй меня, я, кажется, тоже, хоть немножко, но грешен. Немножко, конечно, не так, как прочие человецы, но всё-таки.

Ну конечно, храм – это великое благо, я вам скажу. Это великое благо. Трудно нам в нашем состоянии помолиться дома, очень трудно. В храме – там всё призывает. Это окружение икон, это чтение, это пение, это тексты сами, всё призывает же к этому. Поэтому конечно, надо ходить в храм. Обязательно надо ходить в храм. И не только в воскресный день, но даже и в субботу на всеношную, если можно. Ну, и в праздники.

А сколько праздников главных в православной Церкви? Вот и не знаете, сколько. Я вам скажу сколько. Вы не знаете, вы думаете 12, да? И ошибаетесь, 13. И тринадцатый, если хотите, самый весёлый праздник. Как называется? Масленица. Вот так. Самый главный православный праздник. А если не верите, то вот придёт масленица, и посмотрите, как много будет участвовать церковные люди в праздновании масленицы. Это когда предпостовое время, когда уже наполовину уже, кажется, пост, когда идёт подготовка, когда за богослужением уже читается молитва Ефрема Сирина «Господи, Владыка живота моего», тут мы, православные, дадим! Ну, тут уж мы дадим, конечно! Мы же православные, или кто? Ну, конечно, православные.

 

Комментарий

1. Здесь ключевое слово «обязан»: государтство обязывает всех исполнять закон. В противном случае применяются санкции, наказания. Заповеди же Христос никого не обязывает исполнять. Но если не исполняешь, то не обретёшь того, на что мог бы расчитывать, а можешь и имеющееся растерять. Таково мироздание. И Христос научает об этом всех тех, кто желает учиться.

2. Св. Иоанн Кассиан: «Хотя, по слову Господа, говорим мы, что просящим даётся, толкущим отверзается и ищущими обретается; но прошение, искание и толкание сами по себе не довлетельны к тому, если милосердие Божие не даст того, чего просим, не отверзет того, во что толкаем, и не даст найти то, что ищем» [Добротолюбие: т. 2. - М.: Артос-Медиа: Неугасимая лампада, 2010, с. 108]. Заметьте, что здесь ключевое слово «просящие». Уже это одно показывает, что заповеди Христовы — не юридический закон.

3. Св. Марк Подвижник: «Всех зол предводитель есть неведение; второе же по нём есть неверие» [Добротолюбие: т. 1. - М.: Артос-Медиа: Неугасимая лампада, 2010, с. 659].

4. Свт. Иоанн Златоуст: «В самом деле, не столько удивительно то, что Он при жизни своей чудодействовал, сколько то, что по смерти Его другие могли Его именем совершать большие чудеса: это служило несомненным доказательством Его воскресения. Если бы даже Он всем явился, — и это не возбудило бы такой веры, потому что видевшие могли бы ещё сказать, что это был призрак. Но кто видит, что одним именем Его совершаются знамения гораздо большие, нежели какие Он сам творил, обращаясь с людьми, то не может не уверовать, если только он не крайне бесчувствен» [Святитель Иоанн Златоуст - М.: Николин день, Артос-Медиа, 2013, с.272].

Главная Предыдущая лекция: 19. Ложные понимания Христианства. Ч.1 Следующая лекция: 21. Искажения христианства. Законы духовной жизни

Обратная связь: mail@poslushnik.info