сайт Послушник
Главная Предыдущая лекция: 22. Искажения духовной жизни Следующая лекция: 24. Вопросоответы

Читать дословный конспект (расшифровку аудио) лекции профессора Осипова А. И.
(5 курс МДС, 18 февраля 2013 г.) Скачать mp3 с официального сайта

23. Искажения Христианства. Понятие Церкви

Искажения христианства

Прошлый раз мы с вами поговорили о следующих вопросах, связанных с искажёнными пониманиями христианства. Обратили вы внимание, о сущности христианства я сказал немножко и всё, говорить больше не о чём. А искажённые понимания Христианства сколько у нас заняли уже лекций подряд. И никак окончить не можем. Интересно, правда? Уже древние отцы, это IV, V век, век, знаете ли, самого расцвета святоотеческого подвига, святоотеческой мысли, богословия. Уже тогда, те отцы, которые остались в истории церкви под именем великих, уже тогда им было открыто, что через некоторое время, а уж тем более дальше христианство увянет. Они даже говорили очень сильно: останется одна форма, а не будет ни молитвы, а о подвигах и говорить нечего, избави Бог, какие там подвиги, что вы, об этом речь не идёт. Это среди верующих. Не будет даже элементарной молитвы, не будет самого простого воздержания от страстей, никакого понуждения себя, даже в чисто душевном уровне, ничего не будет. Вообще, странные вещи они говорили, правда же? Особенно на фоне тех торжеств, которые постоянно мы видим во всём мире. Одни торжества. Но, видимо, это так, надо немножко поверить, скорей всего, что это так.

I. Христианство как стимул социального прогресса

Так вот, мы с вами уже рассмотрели некоторые вопросы и о том, что христианство рассматривается как религия, которая является мощным стимулом, – послушайте чего только, – социального прогресса. Слышите, как здорово! Да. Она даёт духовные основы для социального прогресса, для благоденствия земного, для наступления земного рая, для его устроения. Вы учтите, что вся нехристианская мысль, по крайней мере, материалистическая мысль вся направлена на что? – на созидание земного рая. И вот ищут различные варианты, каким образом достичь этого земного рая. В частности, социальное переустройство, и революции, и перестройки, и лучшее законодательство, и равноправие, и, наконец, теперь стало самым главным словом «свобода». И теперь все стали так свободны, что больше деваться некуда, настолько свободны. Весь эфир заполнен такой свободой, что подчас отвратительно смотреть даже. Свобода чего? Вот тут немножечко..., какая-то запятая, о которой не хотят прямо говорить. Поговорили о социальном моменте.

II. Законническое понимание христианства

Поговорили о законническом понимании христианства, когда главное сделать то, то и то. Не отступить от тех внешних форм, в которых существует церковь. Хорошая, кажется вещь, хорошая, действительно. «В церкви всё благообразно и по чину да бывает». Хорошее, но во что можно превратить это? – в идола. И тогда наступает страшная беда. Потому, что дело не в исполнении самих по себе этих внешних всех церковных предписаний. Сами по себе они же душу не только не изменяют, а происходит подчас другое, очень страшное, когда я исполняю весь закон Божий, – теперь вы дальше поняли уже, вы знакомы со мной, – до чего же я хорош, какой же я праведный. Не такой, как прочие человецы.

Без внимания ко своим душевным страстям одно внешнее исполнение вот этих внешних всех сторон... Причём, какие внешние стороны: даже и принятие таинств. Я и соборуюсь, я исповедаюсь, я причащаюсь. Вы слышите, кто я? Да, не то, что вы. Ну ладно, не вы, конечно. Да, вот что может быть.

Без внимания ко своему тщеславию, своему самомнению, к своим прочим вещам вся это внешняя сторона, внешнее исполнение делает из грешного человека сатану. Какая гордость, какое превозношение, какое мнение о себе растёт у человека, который видит всю суть христианства в исполнении вот этого всего. Кто распял Христа? Вот эти законники. Они распяли Христа. О, как надо быть осторожным. Ни одна добрая вещь не гарантирована от искушения, от соблазнов, от падения в ересь не наблюдать за своим внутренним человеком. Поговорили о законническом, об обрядово-магическом, если хотите, восприятии христианства, что очень смешано здесь.

III. Продолжение иудейской религии

Христианство может рассматриваться как продолжение той же иудейской религии, то есть ветхозаветной религии. И здесь такие искушения, что просто беда. Доходит до отвержения Христа как Богочеловека. А прошлый раз мы с вами поговорили ещё о некоторых вещах.

IV. Открытие новых истин

Один из соблазнов, который стоит на пути людей, получающих какое-то образование, в том числе богословское образование, когда сводят всю суть христианства к правильной вере. Под правильной что подразумевается? Это знание того, что в истории церкви было определено как истинное учение. Хорошо? – конечно. Но что за этим стоит? Начинается копание в этих истинах христианства. Такое копание, люди начинают заниматься такими мелочами, такими деталями, как кажется, христианской веры, что уходят от неё. Ещё раз напоминаю вам блестящий памфлет на вот эту идею того, что суть христианства заключается в знании, правильном знании о Боге. Блестящий памфлет: «Похвала глупости» Эразма Роттердамского. Уж как он там остро, как точно, и как юмористично иронизирует над этими богословами, которые тут копаются в каждой букве и спорят о всяких вещах, о которых и думать не о чём.

Хочу в связи с этим ещё раз сказать, что знать христианину об истинах веры нужно очень немногое. Что суть пришествия Христа не в том, чтобы открыть новые истины. Всё, что Им открыто, – пожалуйста обратите внимание, – всё, что Им открыто в плане вероучительном, это является ни чем иным как только тем, что необходимо нам для правильной христианской жизни.1 Потому, что Бога узрят только чистые сердцем. Чистые сердцем! А если я буду знать всё на свете, но не буду иметь вот этого чистого сердца – бессмысленно. Господин бес всем нам показал это блестяще. Блестящее знание всего, и остался бесом.

Надо же понять, вот для чего открыты нам истины о Святой Троице, о Боговоплощении, о страданиях Христа, о Его искупительной жертве. Всё это только для одной цели, чтобы помочь нам иметь верный ориентир в правильной жизни, жизни, а не знании.2 Отрубили голову от человека, поместили в рассол, и она вращает там мозгами и глазами и выплёвывает идеи, догматические и какие угодно. Разве в этом суть пришествия Христа? Ещё раз говорю, блаженны чистые сердцем, всё направлено к этому.

А вот это вот заблуждение действительно есть, когда копаемся в таких, я не знаю, деталях, мелочах. И думаем, что если мы это всё знаем, то всё, я православный человек. Ничего подобного! Бес – не православное существо, а знает в миллион раз больше. Помните, он ответил что: « Вы верите, а я знаю, что это так». И мы все с вами растерялись: вот это да! Мы только верим, а он знает. Слышите, дистанция? Так что не в этом суть. А на этом, я вам говорю, на том, что видеть сущность христианства именно вот в этой познавательной сфере… Знание православного учения, кажется, хорошая вещь. Необходима? Да. Но когда видят в этом суть – всё, под корень дерево летит. Я знаю, я православный, а сам такой язычник, что язычники смотрят и говорят: вот это да, вот это человек церковный. Ну и православный, ну и хорош! Вы слышите, вот беда-то.

Богословие — опасное искушение

Эта опасность – прям дьявольское искушение. Я другого слова не нахожу. Вы студенты, я профессор, кажется, (кажется по человеческим меркам), видите, о чём говорю, о чём, кажется, и говорить не удобно. Помните, Брянчанинов что писал? Есть академия, есть семинария, есть кандидаты, доктора богословия, а, право, смех, да и только. А коснись какая напасть этого доктора богословия, оказывается у него и веры-то нет. Знает, а веры-то нет никакой. Он язычник по своей жизни. И дальше помните, как он заканчивает эту свою мысль, послушайте только: какого света ожидать от этой тьмы? Какой тьмы? Которые блестяще знают всё православное вероучение. Это тьма? Ужасно. Он наверно говорит так потому, что не учился в духовной академии, я думаю только так, по зависти, конечно. Где же ему там. Слышите? 3

Так что это искушение очень большое, вам придётся преподавать, возможно, и это надо напоминать и говорить. Это всё нужно, знания, особенно тем, кто будет священниками, кто будет руководителями, преподавателями, эти знания нужны. Но знайте, это пушка, которую надо зарядить. Если она не заряжена, всё обессмысливается. А зарядят не тем, она и взорвётся и самого погубит. Вот так. Это то, что касается вопроса, когда суть христианства рассматривается как новое учение о Боге, которого никогда не было. Правильно это? – правильно. Действительно, никогда не было. Таких истин никогда не было, это действительно, это поражает. Но разве в этом суть? Это некоторое условие необходимое, но не суть. 4

VI. Христианство как средство достижения особых духовных состояний

Ещё один вопрос, который мы с вами рассматривали, который приобретает всё более серьёзный характер, это когда христианство рассматривается как средство достижения особых духовных состояний. В каком смысле? Оказывается, критерием истинности у человеческой духовной жизни рассматривается достижение им состояний духовных: блаженства, радости, сладости, как вы помните, и так далее. Оказывается, это является критерием. Вы хотите узнать, этот человек действительно духовный, или нет, хотите узнать о нём? Он вам скажет: у меня сладость появилась в гортани во время молитвы, и на языке, и во рту. Помните, я говорю вам о Порфирии.

Вот, оказывается, критерий истинности. Он может за час 3 600 молитв Иисусовых сделать – это верх совершенства! Это сверхъестественно, потому, что в естественном порядке это невозможно, в секунду одну молитву, правда? А тут сделал. О чём говорит? Поняли? Вот оно критерием что является истинности духовной жизни. И, следовательно, суть всего христианства на что направлена? – на достижение этих состояний. Вот тогда ты блажен и велик.

Всецелое покаяние — необходимое условие духовного совершенства

В чём ложь? Вы извините, что я вам повторяю об этом, потому, что это в высшей степени важно. Ложь в чём? Святые отцы пишут решительно, причём с такой силой, что не оставляют никаких сомнений, один за другим: покаяние есть то делание, которое не имеет в земной жизни окончания. На самых высших духовных состояниях. Святые говорили о том, что мне ещё нужно покаяние. Причём, надеялись, что никому в голову не придёт такая дурацкая мысль сказать, что они вот тут перед смертью лукавили и изображали. Это люди, пред которыми преклонялись все подвижники, вся братия. Помните, Сысой Великий, как солнце светилось его лицо, а он умолял ещё дать ему время на покаяние. Слышите?

Там, где нет этого чувства покаяния… А оно из чего проистекает? Как я могу каяться, когда я не вижу грехов своих? Я и так хорош. Вы слышите, почему покаяние? Это признак, что человек видит насколько он недостоин даже предстать перед Богом и обратиться к нему с молитвой. Только Господи, помилуй, и всё. Даже предстать пред Богом, вот какое видение себя. Без этого видения себя, без видения своей греховности все эти состояния – беда.

История церкви показывает нам как отдельные подвижники, которые достигали не просто этих состояний, а прямо откровенные творили чудеса, предсказывали будущее всё точно, и чем кончалось это, когда не имели вот этого главного? Бедняжки или с ума сходили, или находили их, искали, искали, а он в сухом колодце головой вниз. Потому, что этими вещами сатана приближается к человеку, а когда человек соглашается с этим, протягивает руку сатане. Чем протягивает? Тем, что верит в то, что он уже стал близок к Богу. Он уже достиг.

Так вот, друзья мои, критерием истинности духовных состояний является не дары прозрения, чудотворения, переживания блаженства, радости, слышите? Не это критерий. Как же это усвоить бы? Не это критерий, а критерием является сердце сокрушённое, видение того, что насколько я…, кто я перед Богом. Как пророк Давид, помните: Аз есмь червь, а не человек. Представляете? Об этом говорят все святые. Вот что является критерием истинности, верного направления пути. Сам путь бесконечен, как бесконечно совершенство самого Бога. Вот что является критерием.

Стремление к прелести — глубокое искажение христианства

Непонимание этого приводит к тому, что именуется на аскетическом языке прелестью. То есть лестью себе в высшей степени. Приставка пре-, вы помните все из русского языка, указывает на превосходную степень. Прелесть: я уже хорош, слава тебе, Господи. Сам дрянь дрянью, а всё твердит: несмь якоже прочие человецы.

Вы знаете, какие формы только… Одна из форм, к стати, будущим батюшкам и священникам важно знать. Подойдут: ой, я такой же грешный. На самом деле, какое самомнение может стоять за этими словами. Да, преподобный Серафим говорил: я убогий Серафим. Но чтобы такими вещами говорить: я такой же грешный… Вы сразу понимаете, насколько я свят, правда же? Вот это очень серьёзный момент духовной жизни. Почему он сейчас серьёзный, особенно серьёзный. Во все времена был, а сейчас в связи с нашим веком моментального распространения информации, это раз, во-вторых, когда мы видим эти изъяны, эти глубокие повреждения не где-нибудь, а в тех центрах, которые считаются (кем считаются – это не важно) центрами и оплотами духовной жизни, вот тогда это особая беда. Ведь те примеры, которые я приводил вам прошлый раз, об этом Порфирии Кавсокаливите, об этом Харлампии также афонском – афонские же старцы и к чему призывают? К чему призывают? Порфирий: не боритесь вы с грехами и страстями, любите Бога.

Исаак Сирин, который жил полторы тысячи лет тому назад прямо говорит, какое это безумие: Как ты можешь говорить о любви, не преподедив страстей, живущих в тебе. Ибо любовь есть соуз, то есть вершина, слышите, вершина всех совершенств. Вот что такое любовь. А ты, не препобедив страстей, даже не борясь с ними, и даже отказываясь, и даже призывая не бороться с ними, ты уже: люби Бога! Какая романтика, о Боже мой! Прям блаженная Анжела. Вы слышите, беда какая?

Вот почему особенно важно сейчас знать это глубокое искажение христианства. Если на этом пути и дальше пойдёт наше православие, то, пожалуйста, не забудьте: ни одна поместная церковь не гарантирована от полного заблуждения и извращения. Слышите? Ни одна поместная церковь. Вам нужен пример? Вы все его знаете.

Первая из православных Римская церковь стала чем? И любая другая может быть. Там, где начинаются духовные искажения, где духовное непонимание вот этого основного критерия – там всё летит насмарку, всё. И все правила жизни, и вероучение обязательно начнёт искажаться. Всё будет. Почему так важно обратить внимание вот на этот момент, о котором мы с вами прошлый раз говорили. Когда христианство рассматривается как средство достижения вот этих высоких состояний. Обращаю ваше внимание, критерием истинности является не состояние, не подвиги, не даже упражнения в молитве. Помните, что Исаак Сирин пишет: воздаяние бывает не добродетели и не труду ради неё, а проистекающему из них смирению. И если не будет такового, напрасны все труды, все подвиги, всё напрасно. Как здание, построенное без фундамента. Когда шалашик, ну, ещё ладно, ничего. А когда это небоскрёб, тогда что будет? Падение будет великое. Вот где критерий.

Я вам скажу так. Мы это должны знать независимо даже от нашего духовного состояния. Как говорил один святой, запомните: я хотя и нахожусь в болоте, гибельном болоте, но я кричу другим: не ходите сюда, это путь опасный. Вот что должен делать современный священник, современный учитель. Независимо от того, в каком состоянии он находится. Об этом он должен говорить, это долг совести, слышите? Долг совести. Он об этом должен говорить и предупреждать людей.

VII. Христианство как мистическое средство достижения земного благополучия

Сегодня мне хочется продолжить и ещё один момент обозначить, который я бы назвал как следующее. Христианство рассматривается как некое средство (ну, какое, мистическое, конечно средство), которое даёт возможность достижения земного благополучия. Вы слышите, о самом главном-то мы с вами и забыли. Об этих состояниях всё говорим, о сладостях, о самом главном и забыли. Вся суть-то в чём? – земное благополучие. И вот теперь мы видим, как разливается широкой волной это понимание христианства.

Где какая святыня, чтобы моя селезёнка не болела? Какую молитву нужно прочитать, какому святому обратиться, сколько раз молитв надо прочитать, какой молебен? И вам тут же предложат. Идите в любой магазин с церковной лавкой и там такие талмуды будут стоять: кому, от чего и как молиться. Классическое язычество, классическое. Весь Рим, вся Греция была наполнена этим. Там знали, какому богу нужно обращаться в зависимости от вашей жизненной ситуации. И вам скажут, какому богу. Боги, ну, святые, если вам не нравится называть богами. Какому святому нужно обращаться? Вам всё скажут. Всё расписано: какой акафист читать, какие молитвы, какую водичку, какую земличку. Вы слышите? Во что христианство превращают. Такой материализм, что в ужасе уже можно остановиться перед этим. Вся суть в этом.

Уже и Христос не нужен становится. Зачем мне обращаться к Христу, когда мне, знаете, от пьянства надо избавиться. Какой мне Христос нужен? М не нужно что? Неупиваемая чаша. Где она находится? Там, поехали. Я там заказываю и молебны, и свечи, и чего только не делаю. Какой мне Христос нужен, ну что вы! Какие наивные!

Во что можно превратить великую религию. Во что можно превратить благое дело почитания святых и святынь. Одно дело почитание, другое дело культ, который заслоняет собою культ самого Христа.

Не вздумайте из святого сделать бога

Вы проходили по богословию и знаете два термина, которые существуют в отношении к святым и Богу? Когда мы говорим о служении Богу, об обращении к Нему, то есть такой греческий термин латрия – это преклонение перед Богом, это благоговение перед Ним. Это, если хотите, смирение перед Ним. Латрия. Вот греки, видите? А когда мы говорим о благоговении, о почитании, об уважении к святым, если хотите, о благоговейном поклонении, но кому? – святым, людям, мы говорим проскинесес. Другое слово совсем, которое сразу нам показывает: извините, здесь Бог, а здесь человек. Не вздумайте смешать это. Не вздумайте из святого сделать Бога, а Бога превратить не знаю в кого, нечто забвенное, забытое и ненужное.

Вот с этой опасностью, я не знаю, справитесь вы или нет? Как только вы попадёте на приход – попались, голубчики, попались. Вам тут же: а вот молебен со водосвятием, пожалуйста. Вот без водосвятия, вот то и другое, третье. И только извольте. Кажется, хорошее же дело, хорошее же дело, но при условии, что этому человеку нужно объяснить, смотрите, не вздумайте рассматривать святого (или личность, которую вам всё это сделает) как какое-то средство. Ни один святой от себя ничего не делает и не может делать. Святой – это только кто? Это наш помощник. Как мы друг к другу обращаемся с вами. Вот я иду на серьёзное дело, помолись, вспомни. К кому обращаюсь? К грешному человеку, такому же как я. Мы просим, поучаствуй со мной, обратись к Богу, найди минутку.

Так и здесь, мы обращаемся к святым:« святителю отче Николае, моли Бога о нас». Даже Пресвятая Богородица, и к Той мы обращаемся как к великой помощнице, а не как к самодействующей святой.

Тем более надо помнить, что никакой специфики, никаких разделений функций у святых не существует. К любому святому, который близок вашей душе, можно обращаться за помощью в молитве к Богу с любыми вопросами. А тут начинается разделение. Этот святой Гервасий – одно, святой Протасий – другое. Да не перепутайте! Не перепутайте. Вот помолитесь о пьянстве перед Владимирской иконой Божией Матери – и ничего не получите. Что? Надо только перед Неупиваемой чашей. Мы же не к Богоматери обращаемся, правда же? А к иконе. Да? Вы слышите? Какой уровень сознания только! Это такой примитивизм, просто диву даёшься. И если мы не будем объяснять людям, что христианство не в этом состоит. Как нужно обращаться, если хотите?

Если мы хотим действительно пользу, как нужно обращаться? Господи, ты знаешь, ты видишь, что я хочу, о чём я страдаю. Господи, помилуй. Да будет Твоя воля. Я верю в Тебя, что Ты Любовь и Премудрость, что ничего без Твоей воли не совершится. Ты знаешь моё состояние, знаешь мою скорбь. Господи, помилуй. Вот, что требуется. В этом слове «помилуй» всё заключено, все просьбы, все желания, ибо Бог действительно всё знает и всех любит и всё готов сделать. И представьте себе, когда мы подменяем Бога не знаю чем. Христос пострадал за нас на кресте, перенёс жуткие страдания, показал свою любовь. А мы: хорошо, хорошо, а мне всё-таки надо вот… Слышите, прям какая-то внутренняя измена даже происходит.

Вот это явление, ещё раз повторяю вам, широкой волной разливается сейчас по православию. Буквально. И чем темнее сознание людей, которые ничего не понимают, тем страшнее становится эта волна. Я вам приведу сейчас несколько примеров, и вы увидите, чем действительно живут довольно широкие массы людей.

Практические советы «от батюшки»

Книги распространяются, ещё какие! Вот вам пример: «Лучезарный батюшка. Воспоминание об игумене Гурье Чезлове» 2005 год, уже второе издание, причём, издание какое: 10 000. Вы слышите? Значит, нарасхват. Что же читаем тут? Выписал специально, друзья мои. Вы, конечно, многое знаете, но неплохо кое-что вспомнить или напомнить. «На батюшке Гурии был Дух Святой. Господь открывал ему многое о людях. Два года тому назад мы ехали из храма по проспекту Победы, – это в Вологде,  – и батюшка сказал нам: вот из тех людей, кто идёт по этой улице, спасутся шесть человек». Ну-ка, попробуйте проверить. Ох, хорош. «На моего сына была наведена порча, а батюшка Гурий сказал нам, какие надо заказывать молебны. И про колдунью сказал, что это средней степени колдунья». Ну, хорош батюшка! Учитесь, учитесь. Хотите, народ за вами будет носиться? – учитесь, я вас научу сейчас. Всё, у вас будет поклонников, поклонниц больше будет, конечно, поклонников меньше. Да.

«Нам батюшка рассказал ещё в 99-м году всё об ИНН-не, и не благословил брать ни новых паспортов, ни пенсионных свидетельств, ни медицинских полисов, ни голограмм, ни магнитных карточек. Он говорил: если кто возьмёт, то и печать антихриста примете, не заметите как даже». Вы слышите, откуда идёт это? Какие глупости, просто диву даёшься. «Не плюй на землю, иначе враг узнает мысли, и может легко тобой управлять». Знали это? Практические советы, вы это должны знать. Или вот так, это ещё более важно.

«Как креститься? На лоб, живот, а не выше, правое плечо. Левое плечо сверху, а не ниже, ведь бес сидит на левом плече. Если ты его крестом не сгонишь, так и будет сидеть. Если нижний конец креста не опускаешь до живота, то крест переворачивается и бесы радуются». Вы скажете, что это бред сумасшедшего. Наверное, какое-то сумасшествие, но вы учтите, сколько людей бегает за этим бредом!

Вот другая книжка. Я специально решил. Автор замечательный: Дурасов. Книга называется «Богом данная Макария». Здесь тоже перлы изумительные. Причём она стояла на грани канонизации, эта блаженная Макария. Но посмотрите, что здесь. «Полученной от неё святой водой женщина окропила больного петуха, и он прозрел. Это было первое исцеление по молитвам двенадцатилетней девочки». Началось с петуха.

«Освящённая схимонахиней Макарией вода была чудодейственная». Автор Дурасов даже, наверное, элементарных вещей не знает. Освящать-то может только священник. Даже в голову ему не приходит, как кощунствует эта Макария, освящая воду! Так вот, «Освящённая ею вода была чудодейственна. И чем больше сосуд, тем дольше надо было освящать содержимое». Вы слышите, оказывается, как. Вот я не знаю, если сосуд у нас в академии, то это один чин, а если пойти на озеро, там я не знаю, целые сутки, наверное освящать надо, не меньше. Запомните, пожалуйста, это.

«О молитве во время освящения схимонахиня никому не рассказывала. Касалась этого вопроса лишь вскользь». Но как: «Чтобы знать, как освящать, надо на небе на престоле книгу «Небесный устав» прочесть, – сказала она мне. — Мне же не велено никому говорить. Да ещё благословение нужно получить. Меня благословили Спаситель, Божия Матерь, Иоанн Креститель и Архангел Михаил». Слушайте, ну это что такое?

«Матушка, есть ли в России ещё человек, который как ты исцеляет людей водичкой и маслицем? Кого так быстро может услышать Царица Небесная? Ответ: не дал Бог такого человека, сказала она с сожалением». «Портят [колдуньи] того, — говорила схимонахиня, — кто им мешает. Вот я мешаю колдунам, они меня и портят». Верно, хоть созналась, что её портят. Понимаете, когда читаешь, то не знаешь, что делать: смеяться или плакать. Но вы себе представить не можете, эти книги издаются. Я знаю, что она была прям на грани чуть ли канонизации.

А вот, например некий иеромонах Трифон. Иеромонах, правда…, очень подозрительно, что это иеромонах. Видимо, это как псевдоним. «Чудеса последнего времени», книжка издана в Арзамасе. Он пишет: «В одну из ночей меня даже распяли. Распяли прямо на моей кровати. Через сутки вышел из копчика змий остромордый длиной пяти метров». Вы чувствуете? О, вот это эффектно! Это ж потрясающе!

А вот наставление для нашей жизни, это всем вам нужно знать. Всем: неженатым, а особенно женатым. «Три кита спасения в последнее время, которое уже наступило. Первое. Ночные моления. Второе. Круглогодичный пост. Третье. Безбрачие, а в семья мужу с женой жить как брату с сестрой».

А на выставках наших православных этой литературы – пожалуйста. Вам её: пожалуйста, берите, держите, читайте.

В двухтомнике Татьяны Граян, которая, кстати, называет себя схимонахиней Николайей. Ну, не меньше же, нужно впечатление создать. Вот этому старцу известному протоиерею Николаю Гурьянову приписываются такие вещи. «Молясь перед образом Василия Блаженного, благоверного царя Ивана Грозного, мученика человека Божьего Распутина благодатный угодник Христов спросил: а почему меня не написали? А где вам подобает быть, батюшка? Старец указал на иконе между Василием Блаженным и царём Иоанном Грозным». Это в книге чёрным по белому. Вы слышите? Ну что это, скажите?

Вы скажете, это люди ненормальные пишут. Я вам скажу, что прелесть, действительно, может свести и с ума. Их два вида прелести, один из которых действительно сводит с ума, люди повреждаются даже психикой. Но подумайте, какая огромная масса людей слушает и читает это. Вы слышите? Никуда, голубчики, не денетесь, вам придётся с этим столкнуться. И с иеромонахом, так называемым, Трифоном, и с Гурием, и с Макарией, со всеми вам придётся. Что вы будете делать, я не знаю. Мне тут хорошо, мне никаких проблем. А вот вам там на передовой… Я себе в штабе живу тут. Мы вообще, профессора, где? В штабе работаем, штабные работнички, и только вам говорим. А вы на передовой, где вас расстреливают со всех сторон. Придётся. Имейте в виду.

Если мы не будем людей обучать правильным, верным критериям духовной жизни, учтите, эта зараза погубит наш народ. Уже действительно зараза. Другого слова даже и найти невозможно.

А я знаю, что некоторые священнослужители так: это народ любит, и всё. Не даром в Священном Писании страшные слова: Бог рассыпал кости человекоугодников. Если священнослужитель станет на почву угождения людям, то кого угодно прославят: и макариев и гуриев, и я не знаю кого. Но надо помнить: Бог рассыпал кости человекоугодников.

О народе Сам Христос сказал: жалко мне людей, они как овцы, не имеющие пастыря. Слышите, к чему призваны? Пастырь должен вести овец, а не овцы пастыря. К сожалению, вы с этим встретитесь ой, ой как. Когда вам отец-настоятель будет приказывать: сейчас от Евангелия до херувимской поисповедуйте эти сто человек. Так, идите. Вы бедные, ах…. От Евангелия до херувимской сто человек, ну, чего же тут. Вот так. Вы слышите. Встретитесь вы с этим. Когда превращаем священство не знаю во что.

Скажу вам: очень легко священнику потерять веру, священнику даже легче потерять веру, чем даже мирянам, которые вдали от алтаря и от всего, что там в церкви происходит. А священнику это очень непросто, когда увидит полное отсутствие благоговения, увидит только одну корысть, увидит страшное человекоугодие, тщеславие непомерное. Когда увидит это вокруг, бедный он весь сожмётся. Ещё сам этого не видел, когда пришёл, ещё надеясь на что-то, увидеть чистое, прекрасное, священное. И вдруг, когда встретится с такими вещами, сначала реакция ужасная. А потом начинается привыкание. И нет ничего ужаснее, когда человек привыкает к этому нарушению святости и святыни церкви. Погиб тогда этот священник. И бедный человек он, который знает, что жизнь-то наша где? – на волоске. Какой-нибудь новый болид пролетел, и все сразу на том свете оказались во мгновение ока. Вот так, друзья мои.

Я завершаю эту тему насчёт вот этих извращений понимания христианства. Вы видите, как их много. Как нужно знать эти ошибки, как в любом деле. Посмотрите, где какие-нибудь заводы ядерные, как там важно знать вот эти особые производства, как важно знать, где недопустима такая ошибка. Иначе всё: погубишь и себя и множество людей. Это надо помнить. Это надо знать.

Сегодня вторая лекция когда будет, то, как я и обещал, будут вопросы и ответы. То есть ответы не знаю, а вопросы пожалуйста. Насчёт ответов не ручаюсь. Так что если у вас какие-то вопросы будут и в связи с этой большой и очень важной темой – пожалуйста. Но можно и не по этой теме. А сегодня у нас время ещё есть и я хочу ещё одну тему рассмотреть.

 

Понятие Церкви

Тема очень небольшая, совсем несложная, очень простая, и настолько запутанная, что подчас просто и диву даёшься. А тема о том, что такое церковь. Я открываю один за другим катехизисы, догматическое богословие. Я уж не стал вам приводить. Во всех них написано, в общем-то, одно и то же: Церковь – это общество людей, чем объединённых? – священноначалием, нет, единой верой, священноначалием потом, это я чуть-чуть перепутал. Таинствами, ну, и прочими, так сказать, вещами.

Надо же, неужели это общество людей? Действительно, возникает вопрос: это что, вроде общества филателистов, что ли? Странное дело. Что же такое Церковь? Ну, если коснуться чуть-чуть этимологии слова, ну даже не этимологии а истории происхождения, то у нас перевели греческое слово экклесия как слово церковь. И поэтому не думайте, что речь идёт только когда мы говорим экклесия, то речь идёт только о церкви христианской, нет. Я слышал, как вы поёте, и я прям в ужас пришёл, что вы поёте: языческая неплодящая церковь – ну и еретики. Какая же это церковь? И они ещё поют, во всю горланят на весь храм. Ничего себе церковь нашли!

Но вы знаете, действительно, экклесия переведена на русский язык как церковь. На еврейский язык как кагал. Если хотите, на язык не знаю уж какой там поли или санскритский, то это будет сангха у буддистов. Общество людей, объединённых вот этими всеми вещами: сангха. Так Церковь наша что: сангха, кагал, или церковь? Всюду общество людей.

Правда, у греков есть ещё два термина, которые тоже говорят об обществе людей. Одно из этих понятий – синклит. Но синклит говорит, знаете ли, об обществе каком? О собрании людей избранных, нет, даже не избранных, руководителей. Синклит – это высшее общество руководителей. Или агора – это вообще собрание толпы, беспорядочное, непонятное, никто не знает, зачем прибежал сюда, все кричат, вопят изо всей мочи, никто понять ничего не может.

Но когда речь идёт о церкви именно в нашем христианском смысле, то употребляется слово экклесия, то есть тех, кого позвали, тот, кто призван. Не агора, не это беспорядочное собрание. Поэтому в церкви с древности, помните, «оглашенные, изыйдите». Те, кого отлучали от причастия, они не были в храме даже, или они были только до определённого момента. Дальше совершалось таинство евхаристии, там уже никого не должно быть.

До чего же в древности не понимали, что, напротив, всех надо запускать. Пусть все христианизируются, правда же? Пусть все просвещаются. Глядишь, в это время христиане, которые приступают к таинству, и не помолятся. Почему? Их толкают, их спрашивают, лезут ставить свечки. Что вы, это в древности эти непонимающие люди стояли, там всё замерло. Наступает великий момент священнодействия, святая евхаристия. Молчание, молитва, никаких хождений, никаких посторонних людей, двери закрыты, всё. В общем, не просвещали мир, не христианизировали мир, и поэтому вся Византия была православной. Потом стали христианизировать, и вся Европа стала атеистическая. В общем, дохристианизировались.

Так вот, экклесия: кто это такие, призванные? Вам, наверное, это говорили. Вы слышите, кто это такие? Это вообще сложный момент. Сложность в чём состоит? С некоторого времени, мы об этом будем говорить, в церкви стали крестить всех подряд в Византии. Все стали креститься подряд. Почему? А иначе не займёшь никакого государственного поста. Все должны были быть христианами. Это государственная церковь. Вы слышите, какой это ужас, когда государственная церковь! Церковные законы были на уровне государственных.

И вот началось: все стали православными. Все. А к IX веку уже окончательно утвердилась даже практика крещения детей. То, что в IV-V столетиях было редким явлением, затем уже сначала на Западе, там очень усиленно шёл процесс, и потом на Востоке. К IX веку благополучно разрешился. Так об этом пишут наши историки, например, Болотов Василий Васильевич, вы знаете эту работу «История древней церкви». Шёл процесс постепенно превращения чего? Это таинство вхождения в Церковь превратили в форму.

Крещением человек входит в Церковь

Крещением человек входит в Церковь. Как? Он принимает веру, он убеждается, он узнаёт эту свою веру, и наконец принимает решение: просить о крещении. И то, ему ещё не сразу, а сначала ещё испытают. Кирилл Иерусалимский, патриарх, два-три года оглашал человека, прежде чем допускал его до крещения. Вы слышите, как относились! В Церковь войдёт, не дай Бог, неизвестно кто. Это действительно избранные, действительно призванные. И благодаря этому Церковь могла какое-то время сохранять свою, если хотите, чистоту. А потом, когда стали поголовно всех, начиная с детства, и, конечно…. Представьте, если бы начали в армию стали брать поголовно всех: слепых, глухих, безумных – армия будет изумительная, победоносная армия будет, правда же?

Как осторожно относились. И когда церковь – это общество просто людей, принявших крещение…. А каждый крещёный считается членом церкви, вы слышите, ну не важно, что он бандит, это не важно, главное крещёный, он член церкви, всё. Принесли в церковь: крещён? Крещён. О, со святыми. Не крещён – и речи нет. В одной книжке даже прочитал ужасные слова: «церковь не может молится за некрещёных». Это в книжке. А литургия что нам говорит? Даже литургия: «еще молимся о властех и воинстве ея». Да, ну и дьякон, надо выгнать его, что он такую ектинью произносит. Какой ужас! Откуда он взял такое?

Да и Христос странно себя повёл, с креста молится не только за некрещёных, за антихристов настоящих, которые его распяли. Но это Христос, это Церковь, а мы не будем. Мы только за самих себя, за своих.

Так вот, видите, если мы только под Церковью разумеем общество крещёных …. Потому что вот это определение, что объединённых единством веры, таинств, чиноначалия… Что такое объединённых? Каждый крещёный рассматривается как член церкви. Надо проще сказать: церковь – общество крещёных, где? – в православии. Всё ясно. А какой он человек? Ну, это, знаете… мы все не святы. Результат? Я вам говорю, во что превращается. Когда православные, а не кто-нибудь становятся чем? Соблазном. Для кого? Для мира.

Церковь – это нечто другое. Об этом мне хочется сказать. Прежде чем сказать, напомню ещё одно.

Я иногда исповедаюсь, представляете? Правда, уж куда там, зачем, уж достиг всего, чего там ещё исповедоваться? И надо мной отец Илларион, или кто-то другой читает молитву, от которой я не знаю куда деваться: примири и соедини его святей Твоей Церкви! Это такое оскорбление, выше которого я ещё не встречал в своей жизни. Это меня-то примири и соедини? Это я-то, значит, не в Церкви? Нет, ну вы понимаете весь ужас? Вот тут я и задумался: что ж такое Церковь-то тогда? Кажется, и крещёный, и присутствую на богослужениях (не молюсь, а присутствую на богослужениях), какие-то молитвы там читаю, кажется, принимаю таинства, и оказывается «примири и соедини». Что же такое Церковь?

Когда мы говорим об обществе людей крещёных, мы знаете, о чём говорим? Вот, о костюмчике, о внешней форме, о внешней стороне. Видимой, всем понятной. «Церковь заявила то-то…». Что значит церковь заявила? Заявил какой-нибудь там священник, митрополит там, патриарх, кто угодно, но причём тут «церковь заявила»? Он высказал авторитетное мнение, которое скорей всего должно быть церковным. Тем более, когда это ещё более высокие инстанции. Но, тем не менее, что такое «церковь заявила»? Люди даже не понимают.

Церковь – это единство Духа Божьего в тех, кто стремиться жить по заповедям Божиим

Церковь – это есть ни что иное, как единство в Духе Божьем всех тех, кто стремиться жить по заповедям Божиим. Вот кто в Церкви. Назвать кого по имени – не знаю. Кто в Церкви – не знаю. А сам ты в Церкви – Господи, не знаю.

Подписываются: «раба Божия такая-то». Я отвечаю: ой, я преклоняюсь перед Вами, что вы уже раба Божия. А я раб кого угодно, только не Божий. Как звучит: раба Божия, раб Божий, ой, Боже мой. О, если бы мы были рабами Божьими, это было бы великое дело, конечно. Изумительно!

Церковь – это единство вот тех, единство в Духе Божьем, в Духе Святом. Можно даже сказать иначе: это единство Духа Божьего в тех верующих, которые искренне стремятся осуществить Евангелие в своей жизни. Вот что такое Церковь. Единство в Духе Божьем. Кто в какой степени причастен этому Духу Божьему мы не видим, мы не знаем. Это скрыто, это тайна души человеческой. Внешняя сторона только нас удостоверяет несколько, что этот человек, действительно принял крещение, он ходит в церковь, причащается, исповедуется, и так далее. Но это только некая видимость, потому, что вглубь души мы проникнуть не можем. Но когда мы говорим о Церкви по существу, о которой молятся «примири и соедини» – то это только единство в Духе Божьем всех тех, кто действительно искренне стремится осуществить Евангелие в своей жизни.

Это единство какого рода – это замечательно. Церковь не случайно именуется кафолической. Что это такое – кафолический? Оставили греческое слово, оно что означает? Каф – это предлог. Но греческое основное слово – это олос, которое означает цельный, то есть нераздельный, неразделимый, целый. Кафолический — это значит органическая целостность. Про телегу мы можем сказать, из чего она состоит: из оглоблей, колёс и прочего. Организм целостный и неделимый. Его нельзя составить или разъединять, это нечто целостное. Заболел зуб – и весь человек страдает. Странно, я студенту говорю: ну у тебя же зуб заболел же, не ты же сам, ты-то что страдаешь от чего?

Церковь — это целостный организм, целостный, неделимый. Как атом, если хотите, неделимый. И это единство, неделимость осуществляется действием Духа Святого. Поэтому и к Церкви принадлежит каждый в зависимости от того, в какой степени он причастен Духу Божьему. А эта причастность обусловлена характером его жизни. Характером его жизни, вот чем, а не внешним актом крещения. Ещё о крещении мы будем с вами говорить. Тот же Кирилл Иерусалимский говорил: Если ты лицемеришь, люди крестят тебя, а Дух Святой крестить не будет. Вот так: крещёный. Дух Святой крестить не будет. Вы только подумайте: это для нас он крещёный, а перед Богом? Не знаем.

Степень приобщения к Церкви меняется от характера жизни человека

Итак, Церковь имеет две стороны. По существу это действительно, единство в Духе Божьем. И в этом единстве Духа Божьего мы не знаем, кто ближе к Богу. Какой-нибудь бомж, или папа Римский, патриарх, мирянин, он, она – не знаем. Нам не дано видеть души людей. С внешней стороны Церковь – да, мы знаем, кто выше, кто ниже. Но, как мы знаем, первые могут оказаться последними, а последние оказаться первыми. Вот это очень важно.

Но хочу вам сказать, что вот эта внешняя сторона Церкви, или то, что мы именуем Церковью, она необходима. Ибо здесь, в этой внешней организации Церкви человек получает знания Евангелия. Он получает Священное Писание, он получает основы духовной жизни. Он может получить здесь таинства, он имеет храм, он знает как молиться. В этой внешней организации Церкви рождаются люди в членство Церкви. Здесь, в ней.

Они то отходят своими грехами, то вновь возвращаются, приобщаются. Церковь знаете, чему подобна? Гармошке. Знаете, как играет гармонист: то растянет, то сожмёт. Аккордеон какой-нибудь там. Сжал, и всё, больше ничего больше уже тут нет, не выжмешь звука даже, кажется. А можно растянуть во всю длину. Так и каждый человек в своём отношении к Церкви, он то больше приобщается, то меньше. То есть степень приобщения к Церкви у человека, у любого живого человека постоянно меняется. Постоянно изменчиво. И как важно наблюдать за тенденцией, за направлением, за тем, куда, всё-таки идёт основная линия жизни человека.

Церковь, видите, это некий организм, одушевляемый Духом Божиим. Но какой организм? Организм, который апостол Павел называет телом Христовым. Телом Христовым, то есть организмом именно целостным. И каким? Святым, святым. Церковь свята. Чем? Говорят: а как же грешные, смотри, в ней? Слушайте, что вы говорите: «смотри»? Мы увидим только видимую сторону организации Церкви, а мы не знаем, кто в Церкви. Можно быть не знаю каким великим во внешней церкви, а оказаться вообще вне её. Поэтому не говорите: вот, в вашей церкви такой-то. Мы не видим кто. Вон, какой-нибудь блаженный, над которым смеются. Потом Церковь говорит: так это же великий святой, оказывается.

Вот эти вещи, друзья мои, очень важные. Оказывается, во внешней Церкви могут присутствовать и присутствует часто люди, которые совсем не в Церкви. Это сколько угодно. Правда, наоборот трудно представить себе, что человек, который отделён от этой внешней Церкви, был, тем не менее, её членом по приобщению к Духу Божьему. Потому что невозможно приобщиться Духу Божьему, по крайней мере, это невероятно просто, не будучи в этой внешней Церкви, то есть не приняв веры Церкви, не приняв таинств Церкви, не приобщившись к Ней своею жизнью. Здесь трудно. Поэтому видимая Церковь оказывается таким необходимым сосудом, необходимой формой, необходимым инструментом для того, чтобы человек мог стать членом Церкви по существу. Вот так.

Критерий истинности церкви

Если вас интересует, каковы критерии истинности церкви… Критерии истинности какой Церкви? Не Церкви вообще, ибо её создал Христос, и она существует, она вечна, и само Царство Божие, это надо понять, это будет Церковь. Царство Божие – это Церковь, потому, что только члены Церкви будут наполнять Царство Божие, или быть в нём. Все они – это Церковь, это единое тело Христово. Будет Бог всяческое во всём (1 Кор. 15, 28).

Поэтому когда говорят о критериях истинности церкви, то какой церкви? Речь идёт о поместных церквях. Если Церковь как тело Христово, то она есть сама по себе истина. А каждая поместная церковь может, как мы уже говорили с вами, уклоняться и уклониться до такой степени, что и вообще перестать быть церковью. Но, конечно, с вывеской «кафолическая» (то есть католическая), православная кафолическая, как угодно. Дело не в этом. От всего можно отойти.

Каковы критерии, всё-таки, церкви? Эти критерии исходят из понимания того, что церковь – это есть инструмент, который даёт нам возможность достижения спасения. Задача церкви всей видимой, внешней церкви какова? Дать человеку верное понимание христианства, верный путь жизни. Отсюда возникает и критерий истинности церкви. Но об этом мы поговорим в следующий раз.

 

Комментарии

1. Св. Марк Подвижник: «Слова Божественного Писания читай делами; и не распростирай широко слов, надмеваясь одними голыми умопредставлениями» [Добротолюбие: т.1. - М.: Артос-Медиа: Неугасимая лампада, 2010, с. 635].

2. Св. Марк Подвижник: «Знание без дел по нему ещё не твёрдо, хотя бы было и истинно. Всему утрверждением служит дело» [там же, с. 649].

3. Св. Марк Подвижник: «Для жестокосердого не полезно слово тончайшего ведения; ибо без страха (такой человек) не принимает на себя трудов покаяния» [там же, с. 642].

4. К праведному Антонию приступил один из тогдашних мудрецов и сказал: «Как сносишь ты, отче, такую жизнь, лишаемый утешения, какое доставляют книги?» Тот отвечал: «Книга моя, господин философ, есть эта сотворённая природа. Она всегда со мной, и когда хочу, могу читать в ней словеса Божьи» [там же, с. 712].

Главная Предыдущая лекция: 22. Искажения духовной жизни Следующая лекция: 24. Вопросоответы

Обратная связь: mail@poslushnik.info