сайт Послушник
Главная Предыдущая лекция: 30. О некрещёных, исповеди и причащении Следующая лекция: 32.Таинство священства. Ответы на вопросы

Читать дословный конспект (расшифровку аудио) лекции профессора Осипова А. И.
(5 курс МДС, 15 апреля 2013 г.) Скачать mp3 с официального сайта

31. Крещение. Евхаристия

Хочу сегодня продолжить наши с вами разговоры по отдельным вопросам, связанными  с нашим курсом. И, в частности, мне хочется, во-первых, два слова ещё сказать о таинстве крещения, подвести некоторый итог. И, в частности, итог какого рода.

Таинство крещения (итоги)

Во-первых, хочу вам ещё раз напомнить: в каждом таинстве каждому искренне кающемуся человеку прощаются грехи. Но таинство крещения, в данном случае, чем ещё отличается? Тем, что там даётся человеку некий зародыш, некое семя вот этой новой жизни. Вот в чём его специфика. В других таинствах свои особенности. Здесь – именно так. Это первое, на что хотелось бы обратить внимание.

Второе – в отношении крещения младенцев и детей. Хочу вам сказать: каждый из родителей пусть делает так, как он считает нужным, как он считает полезным, слышите? Мы же должны говорить о чём только? Действительно, когда полезнее для младенца, для человека принять крещение. В бессознательном ли возрасте, когда он не имеет никакой веры, и, следовательно, не может принять разумно и по вере таинства. Или тогда, когда он может действительно убедиться в истинности христианства, и таким образом действительно сам отречься от сатаны и всех дел его и обещать Богу добрую совесть. Вот перед чем стоит каждый, если хотите, родитель, когда оказывается перед лицом вопроса о крещения младенца. Мы с вами потом говорили, что никакой восприемник ничего тут сделать не может, ибо ни один человек ни за какого младенца никогда не может ручаться. Ты за него отрекаешься, а он потом иудой вырастит? Ты что на себя берёшь?

В каком возрасте креститься?

Так вот, ещё раз повторяю: каждый родитель пусть смотрит, как он считает, что лучше для своего ребёнка, когда он примет сознательно и действительно примет полноту благодати, сопровождающее вот это всеяние семени. Или бессознательно. Тогда что может быть? Мы все знаем: сколько крещёных, а сколько православных. Сколько крещёных, а в первых рядах революционеров стаяли семинаристы.

Симеон Новый Богослов. У нас, всё-таки помните, я вам говорил, чем отличается православие от всех западных конфессий, что для нас истиной является только то, где мы находим согласное учение отцов. Это является истиной. Нет этого согласия, например, в каких-то вопросах значит, мы остаёмся свободными в своих богословских взглядах. Есть согласие – это есть истина. И поэтому мы постоянно ссылаемся на святых отцов в этих вопросах. И вот, в частности, я зачитаю вам мысли преподобного Симеона Нового Богослова. Это, как вы знаете, X-XI век, который уже прекрасно знал святоотеческое наследие предшествующей эпохи.

И вот что он пишет: «Всякая душа тотчас, как окрестится человек, принимает в Духе благодать Христову, по которой тотчас воображается в ней Христос. Но крещёные младенцы не чувствуют освящения, получаемого в крещении». Слышите? То, что очевидно, он называет: не чувствуют освящения, получаемого в крещении. «Потому, что такое чувство освящения есть умное дело. А младенцы ещё не совершенны умом, чтобы разуметь принятую благодать». И дальше что он пишет, послушайте, какие вещи: «Поэтому с продолжением времени они мало по малу изменяются и переходят на сторону худа, и благодать святого крещения в иных погасает и совсем теряется. А в иных сохраняется только малая искра, о которой потом великая сия милость опять в них воспламеняется, если прибегнут к духовным отцам и покаются, как мы сказали, примут оглашение, – слышите, крещёные примут оглашение. Но младенцы же не получали никакого наставления, – восстановят веру как следует и возуповают на Бога». Вот голос здравый.

Я не знаю, кто может возразить против этого? Действительно, это факт.

Даже Игнатий Брянчанинов интересные вещи пишет: «Какая может быть польза от крещения, когда мы, принимая его в возрасте, нисколько не понимаем его значения? Какая может быть польза от крещения, когда мы, принимая его во младенчестве, остаёмся в полном неведении, о том, что мы приняли». Слышите, какие вещи: какая может быть польза, если остаёмся в полном неведении?

Вот, теперь поняли, перед каким выбором стоит каждый родитель? Поэтому встаёт вопрос: когда же лучше? В древней церкви, мы говорим, даже святые семейства, и те не совершали крещения детей, а давали им воспитание, христианское наставление. Они возрастали и сознательно принимали веру христову. Тогда действительно, полнота благодати нисходила на этих людей. Вот такова ситуация, как кто желает. После выбирают, чтобы сделать это не по обычаю, а разумно. Христос дал нам свет и разум, а не бессмыслицу. И поэтому мы должны действительно разумно подходить к этим вещам. При этом и такое слово Варсонофия Великого… Вы слышите, я привожу святых отцов же. А то, говорят: «Осипов». При чём тут Осипов? Когда говорят «Осипов» – не слушайте его! А когда говорят святые отцы, прошу слушать. Что пишет Варсонофий Великий? Послушайте: «Если ты просишь семени для своего поля, то удобри прежде поле к принятию семени». Слышите? Удобри прежде, а не просто взял, и посеял, окрестили. Вы видите, как серьёзно святые отцы относились к этим вопросам. А не просто так, знаете, как обычно, легкомысленно.

Потом, я вам скажу. О, если бы крещение принимали уже в сознательном, взрослом состоянии, вы знаете, какой можно было бы и надо было бы делать из этого торжество. Как бракосочетание, смотрите, какое торжество. Точно также нужно было бы делать торжество крещения. В храме, не дома, не с бутылкой за столом, мы не об этом торжестве, а в храме. Соответственно одеваются, со свечами, с хором, что только можно, чтобы это было действительно торжество рождения нового человека. Как бы здорово и церковь бы менялась от этого, когда вступали в неё сознательно, а не бессознательно. «А я крещёный, да?»

Знаете, что в Латинской Америке сейчас творится? Молодёжь: «Мы отрекаемся от крещения, потому, что нас крестили, потому, что мы ничего не понимали». С плакатами идут, демонстрации. До чего доходит дело уже! Действительно, а вы меня спросили? Нет. А почему это делаете?

Помните основную мысль святых отцов: не может Бог спасти человека без воли и сознания самого человека. Это центральная мысль святых отцов. Не может Бог спасти никого без воли самого человека. Если бы это было не так, он бы спас Адама и Еву тут же. Согрешили, опять их спас. Убил Каин Авеля – ничего, давай опять, да? Не может Бог спасти человека без воли и сознания самого человека. Поэтому я вам напоминаю, в Византии только к IX столетию утвердилось крещение младенцев. До этого не было. Ну, вы сами понимаете, постепенно идёт деградация.

Особенно, я вам скажу, опасное дело, только никому не говорите, когда церковь получает свободу. Тогда мы в тёплой водичке и плаваем там. А вот когда душ холодный, вот тогда не каждый пойдёт в церковь. Пойдёшь креститься – тебя из партии выгонят, и должность не получишь. Ну-ка, в комсомол не вступишь, в институт не поступишь. Ну-ка, слышите? Вот тут есть хоть маленький подвиг, который  совершает человек во имя своей веры. А сейчас, да куда хочешь иди, Господи, Боже мой. Поэтому Иоанн Златоуст говорил: «Худшее из гонений – это отсутствие гонений». Это всё говорят святые отцы, а не кто-нибудь.

О некрещеных младенцах

Вот так. Мне хотелось об этом сказать, и ещё раз напомнить вам, что совершенно дикая идея, просто я бы сказал, бесовская идея, что будто бы некрещеные младенцы погибают. Это бесовская идея. Что вы! Ну, ладно, Блаженный Августин, видимо, ещё не понимал, из язычников только обращались люди, такую вещь написал. А тут, смотрю, в наших книгах перепечатывают: поскольку церковь не отпевает некрещеных младенцев, следовательно, они идут в вечное мучение. Замечательно. Младенцы, которые ничего не согрешили, не помрачили свою совесть ничем – в вечные мучения. Даже мы, люди, и то понимаем, разве такое может быть? И тут вдруг в книжке пишут. Да ещё не где-нибудь, а в так называемом «Православном исповедании веры восточных патриархов». Все говорят: «Это же восточные патриархи, 1662 год!»

О восточных патриархах

Послушайте, что такое восточные патриархи? Приведу вам три примера. Патриарх Константинопольский Афинагор, помните что сделал? Акт примирения с католической церковью, лобызались с Папой, не знаю, уже что только. Акт примирения, когда он не имел никакого права. Это может только вся православная церковь, а не он.

Патриарх Диадор. Хоронят его, стоит гроб в храме. Приходят масоны и покрывало на гроб. И никто не посмел снять его.

Нынешний Варфоломей Восточный. Вся пресса кричит: «Вы в истории! Константинопольский патриарх присутствовал на столовании нового папы римского!» И прям все в восторге.

Не прельщайтесь вы, пожалуйста, этим: «восточные патриархи». Особенно XVII-то век! Господи, вообще, после падения Константинополя, когда Византия оказалась в такой зависимости от Рима. Постоянно только уповали на него, прибегали: как бы соединиться, не помогут ли нам чем-нибудь. И до сих пор это продолжается. Так, что смотрите не на имена «восточные патриархи», а смотрите на то, что делается. И вот вам «Исповедание православной веры», 1662 год: некрещёные младенцы погибнут. Поздравляем вас, до чего докатиться.

А у нас символические книги. Если кого-то интересует этот вопрос, советую, почитайте архиепископа Василия Кривошеена, монаха, который 20 лет с лишним был на Афоне, который явился патрологом настоящим со знанием древнегреческого языка, знанием отцов, что он писал об этом документе, как одном из самом прокатолическом документе. С этими страшными вещами. Ну, это просто для вашего сведения. Ну, вот так. Хорошо.

И, может быть последнее, что хочу сказать, и что имеет значение не только для крещения, а для любых таинств. Это мысль следующая. Я зачитаю: «Человеческая природа сама по себе от крещения (и любого таинства) не изменяется. Ни рассудок, ни разумение, ни познавательная способность, ни что другое не изменяется. Ибо крещение (облачение во Христа) является только зачаточной, ещё не совершенной формой духовного возрождения человека». И в любом таинстве происходит освящение, но оно не изменяет природы, мы не становимся умнее, вы слышите, у нас не появляются новых способностей. Вы же должны понять, это совершенно другая сторона, нет этого. Происходит совсем другое. Даётся семя, даётся начало, от которого мы можем начать возрождение духовное, собственное возрождение души. Это очень, друзья мои, важно это знать.

Ну, хорошо, это то, что касается в отношении крещения. Я хотел просто подвести маленький итог. Не знаю, как вы можете это фиксировать где, или нет. Было бы очень полезно это, по крайней мере, помнить. Я думаю, что против святых отцов мы не будем уж возражать. Всё-таки последуем им. Не станем на путь протестантов, у которых своё мнение у каждого. Вот так.

Пошлый раз мы с вами поговорили о таинстве Евхаристии, и здесь то же самое. Кое-что было сказано, и кое в чём подвести итог.

Учение о преложении хлеба и вина в таинстве Евхаристии

Помните, я вам сказал, это «Православное исповедание» опять до чего дошло с этим пресуществлением? Что, оказывается, в Евхаристии происходит, ещё раз зачитаю вам эти страшные слова: «Поскольку человеческая природа отвращается от ядения неварёного мяса, а, между тем, надобно, чтобы через принятие тела и крови Христовы человек соединился со Христом, то, чтобы гнушающиеся такою пищею человек не отвергнул сего соединения, Бог по снисхождению своему собственную плоть и кровь Свою даёт верующим в пищу и питие под прикрытием хлеба и вина». Вы слышите, какие жуткие вещи пишут: только прикрытие, только видимость. Докео, помните, а на самом деле мы вкушаем неварёное мясо Христа. Это до какого надо уродства мысли и сознания только дойти, чтобы такие страшные вещи преподносить человеческому сознанию. Это вам ещё один пример.

А что происходит, по-моему, я вам уже говорил. Об этом пишут святые отцы совершенно определённо. Я вам зачитывал того же Иоанна Дамаскина, Симеона Нового Богослова, Григория Паламу. Я не помню, зачитывал, по-моему, вам. Идея какая: «Он с этим хлебом и вином, – пишет Дамаскин, – сочетал с ними своё божество и соделал их своими». Помните, я Иоанна Златоуста читал. Католики отнесли текст Иоанна Златоуста к спуриям. Ну, ещё бы. Против этой идеи пресуществления. А он-то пишет: «Хотя естество хлеба (фисис) в нём остаётся».

Святые отцы на чём настаивают? Таинство Евхаристии – это не алхимия, во время которого одно вещество превращается в другое. Это же совершенно дикая вещь, материализм. Не вещество меняется, не одна материя превращается в другое, это алхимия этим занималась. Здесь происходит нечто великое и потрясающее, что с этим хлебом и вином соединяется сам Бог Слово, воспринимает их в свою ипостась. Какую? Богочеловека. А всё то, с чем соединяется Бог Слово, является Его плотью, Его кровью. Всё это является его. Слышите, как при этом: без изменения естества. Точно так же, как в Боговоплощении ни божественная природа, ни человеческая природа не изменились. Не изменились. Природы остались теми же.

Иоанн Дамаскин приводит замечательный просто образ, который прямо объясняет нам, что происходит. «Исайя увидел уголь, но уголь не простое дерево, а соединённое с огнём. Так и хлеб общения (Евхаристия) – не простой хлеб, но соединённый с божеством». Вы слышите, почему мы действительно причащаемся тела и крови Христовой? Потому, что соединяется с божеством кого? Христа. Кто такой Христос? Богочеловек. И всё, с чем соединяется божество Христа, является Его плотью. Понятно? А не потому, что этот хлеб теперь это, оказывается, неварёное мясо. Ужас какой! Оказывается, мы пьём Его кровь!

По этому поводу, кстати, очень сильно писал патриарх Сергий, когда обращался к католикам, с которыми в начале XX века был диалог. Он писал: «Ничего аристотельского с термином «пресуществление» мы не соединяем, и никаких ужасов латинского материализма в Евхаристии мы не принимаем». Действительно, разве это не ужас – неварёное мясо? «Мы не принимаем» – он прям чёрным по белому пишет. «Относительно святой Евхаристии мы веруем, что хлеб и вино по освящению перестают быть обыкновенными хлебом и вином, а таинственно и духовно становятся навсегда телом и кровью Господа Иисуса Христа. Хотя вещество их и остаётся веществом, и подчинено обычным законам вещества. То есть может быть уничтожено, может сгореть, и прочее. Причащаясь хлеба и вина, мы веруем, что причащаемся истинного тела и истинной крови Господней, делаемся единым с Ним и тем участвуем в Его страданиях и его воскресении. Раздробляя своими зубами хлеб причащения, – послушайте, как он хорошо пишет, – мы не скажем, что раздробляем тело Христово, что оно остаётся у нас на зубах. И, ощущая в своём рту тёплое вино, мы не решимся подумать, что это теплота крови. Недаром в чине литургии диакон перед причастием говорит священнику: «Раздроби, владыко святый, хлеб», хотя таинство уже совершилось. Преложение совершается духовно, тело и кровь Христовы остаются явлениями духовными, и питают нас духовно. Однако, отстаивая всеми силами православное учение об объективном значении таинства Евхаристии, и удерживая у себя термин «пресуществление», – слышите, этот термин даже вошёл у нас в богословие, – мы должны принять в соображение в наших спорах со старокатоликами то особенное, совершенно своеобразное и чуждое нам освещение, какое даётся термину «пресуществление» на Западе. Если для нас этот термин случайный и лишь условный термин, с которым филологически мы, пожалуй, никакого особенного представления не соединяем, если для нас это внешний знак таинства, то для западных – это вполне определённое и специально выработанное выражение известной философской мысли об отношении эссенции и акциденции, то есть сущности и явления. Они хотят явлению духовному придать явление чувственного мира и через это впали в грубый материализм». Точно.

Братцы, вы кончаете семинарию, и вы приучайтесь быть всё-таки богословами, то есть относиться рассудительно. Помните, Христос обличал, что вы оставили суд и милость. Под словом «суд» что разумеется? Рассуждение. Если мы не будем рассуждать, тогда я не знаю, куда мы можем придти. А тем более вам, так сказать, придётся.

Вот, Григорий Палама пишет: «Этот хлеб является как бы некоей завесой скрытого внутри, – чего? Неварёного мяса? – как бы скрытого внутри божества Христова». 

Хочу обратить ваше внимание ещё на следующее. Термин «пресуществление», вернее, идея, термин ладно, Бог с ним, с термином. Хомяков о нём очень хорошо сказал, насчёт этого термина. Может, вам тоже понравится. «Мы не против термина «пресуществления», но настаивать на нём – это значило бы порочить Тайную Вечерю». Ну, употребляют, ну, пожалуйста. Но настаивать на нём, то есть как на выражающем сущность Евхаристии, значит порочить Тайную Вечерю.

Единосущность всех материальных объектов

А теперь я хочу сказать в отношении, почему мы говорим, что пресуществление – это идея в корне неразумная, точнее, глупая. Знаете, что пишут опять святые отцы? Они пишут о простой вещи, что, оказывается, вся тварность, то есть всё, что сотворил Бог, единосущны. Интересно, слышали мы когда или нет? Все материальные объекты единосущны. И слон и кошка, и камень и розочка, и человек и хлеб – одна сущность. Одна и та же сущность.

Кстати, вы знаете, приходится удивляться, что святые, которые, конечно же не были знакомы с достижениями физики XX века, когда только в XX веке мы увидели, оказывается, все материальные объекты, все, единосущны. Одна и та же сущность. Всё состоит из атомов этих, электронов, протонов, и так далее. И можно из одного вещества, из любого вещества сделать другое. Почему? В силу единосущности. Посмотреть, сколько там электронов, добавить. Одна и та же сущность. Это поразительно, святые отцы писали об этом когда! Что они писали?

Афанасий Великий: «Тело Христово имело общую со всеми телами сущность, – слышите, со всеми телами сущность, – и было телом человеческим». Слышите, одна и та же, оказывается, сущность. И Его тела, и нашего тела, и всех тел человеческих. Он же пишет: «Дух Святой отличен от единства тварного бытия». Тварное всё бытие едино в своей сущности.

Григорий Нисский: «Явившийся Бог для того соединился с бренным естеством, чтобы общением с божеством обожилось человечество». Слышите, чем обожилось? «И поэтому по домостроительству благодати посредством Плоти, которая состоит, – послушайте только, – из вина и хлеба, – как образно, здорово говорит он, обращаясь к Евхаристии, – из вина и хлеба, сообщается всем уверовавшим, срастворяясь с телами их, чтобы единением с Бессмертным и человек соделался причастником нетления».

Преподобный Анастасий Синаит. Видите, друзья мои, я привожу несколько всегда святых, чтобы видели, что это не чьё-то личное мнение какого-то святого. «Это его личное мнение» – это знаете, мы так это легко… Нет, видите целую группу. Это учение действительно церковное, а не личное мнение. Преподобный Анастасий Синаит: «Ведь человек отличается от бессловесных тварей своей мыслящим, разумным, желающим и волющим началами. Тогда как во всём прочем, и особенно по своим телесным свойствам он причастен, подобен и единосущен этим тварям, ибо они суть из той же самой земли, из которой было создано и наше тело». Всюду одна и та же мысль, одна и та же мысль: единосущность.

Соединение с божеством Христа

Почему это важно для нас? О каком же тогда пресуществлении может идти речь? Значит ясно, не материальном, ясно, об изменении совсем другом. Хлеб и вино не теряют никаких своих материальных свойств, не изменяется. Кстати, ни у одного святого отца вы не найдёте, чтобы они теряли свои свойства физические. Значит, что происходит? Почему Иоанн Златоуст, Василий Великий литургию именуют «преложение» – вот термин, то есть изменение какого же рода? И объясняют: происходит соединение с божеством Христа и в силу этого этот хлеб, это вино становятся телом, кровью Христовы. И мы действительно причащаемся тела и крови Христовы. Но не неварёного мяса.

Поэтому Иоанн Златоуст пишет: «Приобщаясь, мы не только делаемся участниками, сообщниками, но и соединяемся со Христом. Как То Тело было соединено со Христом, так и мы соединяемся с Ним через этот хлеб». Слышите, что пишет? Почему через этот хлеб соединяемся? Потому, что этот хлеб уже соединённый с божеством Христа.

Меня всегда удивляет, когда святые отцы совершенно определённо пишут, и, действительно, вспоминаются слова Христа: «Глазами смотрят и не видят, ушами слушают и не слышат».

Итак, основной момент, который связан вот с этими понятиями. Иоанн Златоуст и Василий Великий используют термин «преложение», по-гречески метаволи. Термин «пресуществление» появился на Западе спустя 8 столетий по рождестве Христовом, означает transsubstantiatio. На Тредентском соборе в XVI веке эта идея пресуществления, наконец, была догматизирована. К нам в Россию она пришла очень поздно. В наших богословских старых книгах этого нет. Фактически, она бурно вошла в XIX веке. Даже в первой редакции митрополита Филарета этого термина не было. В Катехизисе митрополита Платона его нет. Только уж затем под давлением обер-прокурора и первого члена синода митрополит Филарет вставил этот термин, но как вставил? «Пресуществление или преложение», то есть показал, что принимая даже термин «пресуществление», содержание его остаётся каким? Нашим, православным, древним, изначала идущим: метаволи, соединением с божеством Христа. То есть соединение, носящее не этот грубый материальный характер изменения, а, действительно, высочайшее, таинственное, духовное изменение, благодаря которому только мы и можем освящаться духовно и получать бесконечную пользу.

Бескровная жертва

И ещё хочу сказать. Вы же все знаете, как именуется евхаристическая жертва? Бескровной. Всё, кажется, этого уже достаточно, чтобы с негодованием отвергнуть это неварёное мясо. Бескровная жертва, а не кровная. Это только Фома Аквинский пишет, что во время Евхаристии происходит заклание, повторное заклание Христа.

Вот там, вы знаете, интересно, что в католицизме всё это наполнено кровью, материей, материальностью. Посмотрите, иконы там, они же исчезли фактически. Скульптура, всё это опять такое грубое. А иконы какие? Вот будете когда в Риме, в Сикстинскую капеллу зайдите, какой ужас там, расписана эта капелла. Но, кстати, там происходит заседание конклава, на котором избирается следующий папа. Перед лицом эти телеса, знаете, такие, десятипудовые телеса, смотришь, в ужасе: сейчас оборвётся и всё раздавит. И эти стоят, восхищаются: о! И это, представьте себе, в то время как у нас эти потрясающие иконы на Руси, потрясающие иконы. Диву даёшься! Это Дионисий, это Рублёв. И там эти телеса дикие, голые телеса, и пошло так.

Вы извините меня, но это факт, от которого мы никуда не уйдём. И видите, какую налагает печать на догматическое учение церкви. Вот что значит, дух творит себе формы. Дух, действительно. Вот это омирщение, то есть объязычивание духовное, оно приводит к искажению всего, даже вероучения церкви.

Протестантское учение о «присутствии» Христа в дарах

Может быть, скажу ещё одно. У протестантов что. На одной из последней встреч. На чём они настаивают? На так называемой импанацио. Импанацио – это «вохлебление». Этот перевод грубый, такого слова нет в русском языке. Но на чём они настаивают: оказывается, Христос присутствует в этих дарах, во-первых, только во время причащения, пока причащается человек. Во-вторых, Он присутствует в них, не соединяется с ними, а присутствует в них. Затем же после того, как причастились все… Я помню, мы в Питере с ними разговаривали, вопрос был: куда потом их деваете, выливаете в помои, да? На что архиепископ ответил: нет, мы в помои не выливаем, мы их оставляем для следующей Евхаристии. Вы слышите? Никакого соединения халкидонского (неслитно, неизменно, нераздельно, неразлучно), о котором говорит наше преложение Святых даров. Навечно соединяется. Ничего там нет.

Там чисто несторианское учение патриарха Нестория, помните? В человека Иисуса вселился Бог Слово. То вселился, то выходил. Почему? А помните, на кресте сказал: «Отче, Отче, что Ты Меня оставил?». Вот вам. То есть Сын Божий из него вышел, из человека Иисуса. То выходит, то входит. Какая дикая вещь. Вот это несторианство у них выражено отчётливо. Как они, я удивляюсь, ведь, кажется там всё-таки бывают хорошие богословы, и тут чистейшее несторианство в Евхаристии проповедуют.

Оказывается, Бог Слово присутствует в этих хлебе и вине только во время причастия, а потом уходит. И с этими Дарами можно потом делать всё что угодно. Мы не случайно спросили их, куда вы деваете эти Дары: сплошь и рядом, слышите, поскольку из этой чаши все же подходят, они потом всё прочее выливают и хлеб этот выкидывают. Куда? В помои. Чистейшее несторианство. Теперь понимаете, чем отличается наше православное учение и от католического и от протестантского учения. Недаром архиепископ Филарет Черниговский, вы знаете его «Догматическое богословие», все читали. Знаете, как он называет пресуществление? Это, говорит, варварское слово «пресуществление». Молодец. Это в своей догматике, слышите? Молодец. Уже сумел выступить против этой грубятины.

О причащении с чистой совестью

И, может, ещё о чём сказать. О причащении. Стоит почему? Потому, что многие считают: коли праздник – тут всё можно уже. Можно не готовиться. Рождество и Пасха, конечно. Тут можно уже не готовиться, можно так подходить, все мы освящаемся, всё можно. Ответ. А если вам говорят, вот вам лекарство, очень действенное лекарство, сильное, прекрасное лекарство. Но учтите, его вы можете принимать, только сохраняя такое-то условие. Ну, например. Вы не можете его принять после жирной пищи. Если вы примете после жирной пищи, вы примете яд, а не исцеляющее средство. На это я отвечаю: «Ну, а если в праздник, почему мне не принять? Праздник же!» Слышите, что?

По этому поводу Иоанн Златоуст пишет, я всё-таки зачитаю. Думаю, что, может, это, всё-таки, пригодится. «Кого нам одобрить? Тех ли, которые причащаются однажды (в год), или тех, которые часто? или тех, которые редко?» Правда, насущный вопрос для нашего времени. Вам придётся всем с этим столкнуться и стоит, всё-таки обратить внимание на Иоанна Златоуста. Всё-таки великий святой. «Ни тех, ни других, ни третьих». Вот это здорово. Не однажды, не часто, не редко. Ни тех, ни других, ни третьих. «Но причащающихся с чистой совестью, с чистым сердцем, с безукоризненной жизнью. А ныне многие из верующих дошли до такого безумия и пренебрежения, что преисполняясь множеством грехов, и нисколько не заботясь о себе, нерадиво и как случится (то есть как попало) приступают в праздники к этой трапезе. А того не знают, что время приобщения, – прошу запомнить, друзья мои, – определяется не праздником и торжеством, но чистою совестью и безукоризненною жизнею». А не праздником. Коли Пасха – ура! Рождество – ура! Престольный праздник – ура! Да? Не праздником и торжеством, но чистою совестью. А чистота совести известно, как достигается. «Как человеку, не сознающему за собой ничего худого можно приобщаться каждый день, так, напротив, погрязшему во грехах и не раскаявшемуся, небезопасно приступать к этой трапезе и в праздник».

Я вам зачитаю сейчас, что пишет Иоанн Златоуст об Иуде. «О, как велико ослепление предателя, приобщаясь тайн, он оставался таким же. И, наслаждаясь страшною трапезою, не изменялся. Это показывает Лука, когда говорит, что после этого вошёл в него сатана». Пожалуйста, не забудьте, когда будете исповедовать, не говорите только о том: надо причащаться, причащаться, причащаться. Напоминайте, что, оказывается, можно так причаститься, что сатана войдёт, а не Христос. Кажется, принял причастие, и с этим причастием вошёл сатана. А апостол Павел предупреждает: «От того многие из вас болеют и умирают». Вот так, друзья мои. У меня целый ряд высказываний святых отцов.

Серафим Саровский говорит: «Бывает иногда так: здесь, на земле и приобщаются, а у Господа остаются не приобщёнными».

Иоанн Кронштадтский даже не подпускал к причастию растрёпанных, неаккуратных одетых. Почему? Неужели не понятно? Кто, интересно, растрёпанный, кое-как придёт одетый, в пляжном костюме к архиерею на приём? К патриарху? К папе Римскому? К президенту? Ну-ка, кто? Его просто не допустят. А здесь причастие. Я вам скажу, я удивлялся на Западе, смотришь вечером, идут в театр: Боже мой, дамы одели свои туалеты, Боже мой! На следующий день у них месса, кое-как одеты приходят. Там мужчины в костюмах с этими бабочками. Здесь – в джинсах, сидят нога на ногу. К кому вы пришли, интересно, к президенту, что ли? Президент ничто, если вы верите, что вы приобщаетесь, пришли ко Христу. Видите, Иоанн Кронштадтский следил даже за тем, чтобы сам внешний вид соответствовал тому, к чему вы подходите.

Ну, хорошо, друзья мои, это всё то, о чём хотелось мне поделиться и закончить эти вопросы: крещение, Евхаристия. Чтобы вы имели представление об этом. Я думаю, что говорить о прочих таинствах не очень соответствует апологетике, хотя есть моменты и связаны с этим.

Миропомазание

Например, миропомазание. Вы знаете, что и царей помазывали, и жрецов, если мы берём языческие религии, и священников, если берём Израиль. Например, помазание маслом – это всегда было неким таким знаком поставления человека на какое-то особое, ответственное служение. Чем отличается миропомазание? Христианство утверждает, в данном случае, друзья мои, мы можем сказать только так: христианство утверждает. И утверждает это не просто так, а утверждает потому, что само слово Божие говорит об этом.

Помните, Самаряне приняли крещение, а Духа Святого не было. Пётр и Иоанн идут к ним. И действительно, когда возложили на них руки, они приняли Духа Святого, причём в то время, обратите внимание, действительно исключительный исторический момент в жизни христианства. Явление Духа Святого было очевидным для всех. Вот, возлагали руки и вдруг один из них начинал говорить на другом языке иностранном. Другой пророчествовать, третий прикасается к больному и исцеляет его. То есть дары Духа Святого были прям очевидными. Вот как были. Кстати, если бы этого не было, христианство бы не существовало. Оно было бы уничтожено тут же, в первые же годы, буквально. Дары Духа Святого потрясающе действовали, почему называется эпохой чрезвычайных дарований. Совершалось это для христиан через миропомазание. Вот что, оказывается, таинство миропомазания означает. И мы имеем свидетельство Священного писания, исторические свидетельства, что происходило с людьми, которые принимали это таинство.

Этим оно отличается от всех помазаний. В частности, и от помазаний на царство. А то очень часто приходится слышать: помазанник, помазанник. Что такое помазание, в том числе на царство? Это не что иное, как знак молитвы церкви за данного человека, поскольку он ставится на высокое ответственное служение. Но это помазание, я бы сказал, по сравнению с таинством миропомазания, которое мы все получаем, просто ничто. Ибо мы получаем, действительно, знак приобщения, и, дай Бог, само приобщение Духу Божьему. А там идёт только молитва о нём. А уж насколько приобщилась эта Анна Иоанновна, помазанница, которая священника на кол посадила… Или Екатерина Великая, так называемая, которая Арсения Мациевича сгноила, буквально, в каменном мешке в Тарту (Талине). До сих показывают этого человека. Или Пётр I, который дикие вещи творил.

Таковы эти помазанники. Потому, что часто говорят: помазанник, и падают в обморок. Как будто это налагает печать такую, что он уже не погрешим. Ну, что вы! Миропомазание – это таинство. Все прочие помазания – это знак молитв о человеке. Вот чем отличается таинство миропомазания от всех прочих.

Кстати, святой Николай Кавасила пишет, советую вам послушать: «А что сообщает миро каждому из христиан и к чему удобно всякое время – это есть дар благочестия и молитвы и любви и целомудрия и иного, что благопотребно для приемлющего. Если же сие чуждо многим из христиан, – вы слышите, он перечислил добродетели, – и сокрыто от них, – действительно, принимаем миропомазание когда? когда ничего не помним, – не знают они, есть ли Дух Святой, то это от того, что они получили таинство в раннем возрасте, и приняли дары его бессознательно и, когда пришли в возраст, обратились к чему не должно и ослепили око души». Опять о том же пишут святые. Приняли бессознательно во младенческом возрасте, ничего не понимая, и поэтому легко отошли от всего этого. И даже не помнят. Кто же, интересно, из нас помнит, что во время миропомазания с нами было. Кто что помнит? Взрослые – да.

Я недавно ехал с одним человеком, он меня вёз на лекцию. Естественно, разговаривает со мной: «Я крестился, мне было 30 с чем-то лет. Вы знаете, у меня характер очень скверный. Целый месяц мне все удивлялись, и я сам на себя удивлялся: я ни с кем не поругался, у меня была остановка всех вот этих взрывов всех эмоций. Потрясающий мир. Но только один месяц, – говорит, – а потом опять началось». Слышите, о, какое действие! Замечательно, просто. И я думаю, наверное, что каждый из вас может привести какие-то примеры. До чего замечательно, когда человек принимает сознательно. Это остаётся память. Видите, какая у него память, с каким сокрушением он мне говорил, что теперь это опять от меня ушло. Это же такое было состояние души великое! Эта печать на всю жизнь.

А мы с вами ничего и не помним. Хотя меня крестили в 6 лет, всё равно практически почти ничего не помню. Рановато. Я так и говорил: «что же меня так рано-то?» Говорят: «Надо было спешить, а то время-то какое было, а то вдруг и не удастся». Я говорю: «Ну ладно, тогда это можно». Ну, коль такое дело, то можно, а то, действительно, и не удалось бы. Вот так.

Покаяние

В отношении хочу сказать таинства покаяния ещё. Ответить сразу хочу на один из вопросов: а чем отличается покаяние от таинства покаяния? Или таинство покаяния от покаяния? Разве не всё равно? Не всё равно. И в чём дело, что не всё равно? Дело вот в чём. При таинстве покаяния человеку приходится, если он, действительно, подходит серьёзно к этому, не легкомысленно, приходится иметь определённое психологическое напряжение. Встреча со священником, открытие своей души, назову громким словом, некий подвиг души приходится совершить. А когда мы сами в себе, то во-первых, как правило, почти и не каемся. Хотя, казалось бы, как было бы хорошо каждый вечер, хотя бы вспоминать, о том, чего сделали за день. Во-вторых, и подвига-то никакого нет. Ну, сказал: «Прости, Господи», и всё. А ведь сила добродетели обусловлена чем? Силою понуждения, степенью усилия, принимаемого человеком. Так вот, в таинстве покаяния всё-таки приходится, как правило, принимать это усилие. Это первое отличие, оно очень важное в психологическом отношении.

И второе, как мы с вами говорили, в каждом таинстве, если человек подходит с верою, с благоговением, с сокрушением сердца, с желанием исправиться, человек получает дар Божественной благодати. Учтите это. Если вы хотите получить дар, благодать, хотя бы импульс какой-то, надо вот с таким настроением подходить, и тогда каждый ощутит, что это такое. Вот чем это отличается. Ещё раз хочу вам напомнить: все таинства, которые существуют в нашей церкви, все они являются не чем иным, как плодами жертвы Христовы. Это знаки милости Божией, Его любви к нам, это дары. Понимаете? Дар. За что? Ни за что. Вот, берут, тебе и дарят. Дарят. За что? Ни за что, просто дарят. Так и эти дары. И какая беда, если мы эти великие дары отвергнем как ничто.

Нужно сказать и другое, что в покаянии, действительно, происходит освящение человека. Освящение души человеческой. Происходит, если хотите, некое движение к новому человеку в отличие от того ветхого, в котором мы живём. В связи с этим я бы хотел следующее сказать.

Во-первых, будете священниками, не позволяйте на исповеди заниматься разными вопросами. Исповедь – это одно, а какие-то вопросы, проблемы – это другое. На исповеди идёт речь только о грехах. Это первое.

Во-вторых, на исповеди надо призывать каяться в том, о чём совесть особенно беспокоит, а не перечислять это. Знаете, понапишут вот такие листы и тараторят, вычитывают. Каяться надо, а не давать отчёт о проделанных грехах.

В-третьих, запрещают решительно духовно опытные размазывать плотские грехи. Коротко сказать и всё.

Четвёртое. Ни в коем случае не рассказывать о чужих грехах. «Вот, батюшка, Матрёна меня обругала, а я её осудила». И рассказала о Матрёне, какая же эта Матрёна дрянь. Ни в коем случае, прям надо сразу пресекать. Вы же знаете великолепный случай, как пришла просить у меня баба и решила покаяться за своего мужика. А батюшка такой упрямый оказался, так и не разрешил. Она так хотела за него покаяться: «Я, батюшка, все грехи его знаю». Но батюшка, видите, несговорчивый.

 

Главная Предыдущая лекция: 30. О некрещёных, исповеди и причащении Следующая лекция: 32.Таинство священства. Ответы на вопросы

Обратная связь: mail@poslushnik.info